— Нам надо поговорить. Веди, — я взял слона за бивни.

— Да, Мастер, — поклонился Никодим Власович. — Будет ли вам удобно у меня в кабинете?

Новый стереотип не треснул — во-первых, я уже понял: типичные признаки — вообще не про нашего упыря, который даже не кровосос. Во-вторых, кабинет мало отличался что от торгового зала, что от тех комнат, что я рассмотрел сквозь дверные проемы. Все чистое, тонкое, устремленное ввысь. Много светлого дерева и совсем нет любимого другими вампирами камня — ни черного, ни красного.

А, нет, был камень — только ярко-зеленый: натуральный малахит письменного прибора.

На предмете этом я и собрал все свое внимание — чтобы не расслабляться. А то мало ли, что Ухов — не кровосос. Знаем мы!

— Какая занимательная вещь! — я прошел чуть вперед и навис над столом: рассматривал письменные принадлежности, отливавшие изумрудом и золотом. Трогать не спешил. — Тонкая работа. Строгановы?

— Работа как раз моя, — искренне улыбнулся Ухов. — Вот этими руками! — и показал, какими.

Что я могу сказать? Руки как руки. Пальцы средней длины, довольно крепкие на вид — но это и понятно, камень слабака не терпит. Вот несколько старых шрамов — или полученных при жизни, или задело чем-то волшебным в посмертии. Округлые, аккуратно остриженные ногти… Быть можно дельным человеком, да.

— Интересно, — уточнил я. — А материал? Ну, малахит.

За стеной что-то грохнуло, а потом — грохнулось. Ну да, понятно: Зая Зая примеряет.

— И нефрит, — добавил я. — Откуда все это? Непростой камень, штука редкая, да еще такими кусками!

Тут я ткнул пальцем в небо: не знал, как и что в этом мире с амфиболами. Ради разнообразия, не попал.

— Строгановы, — Ухов подтвердил мою прежнюю догадку. — Точнее, Строгановы-Гнедичи. Любой камень в любых количествах! Тот нефрит, этот малахит — только деньги плати и решай с логистикой. Кстати, не переживайте за голема — крепчайшая вещь. Купил по случаю, сломать пока не получилось.

Так-то вампир разошелся: в том смысле, что вольно повел себя при титульном некроманте. Осаживать его я не стал — видно же было, как горели глаза. Любимая работа, понимать надо! Да и про «сломать» — это смотря кто возьмется за дело.

— Мне бы понять иное, — мы все еще стояли, но я не был против: насиделся. — Как так получилось, что авалонский врач и маг жизни так резко сменил… Всё?

Вот будет номер, если господин Ле… Ухов тоже понял что-то такое, троллье, про двести лет! Или сто, с учетом того, что исходно этот высший вампир — человек.

— Это долгая история, — поморщился упырь.

— А ты вкратце, — подбодрил его я.