— С ней — рядом — три самых толстых хаба, — пояснил гном. — Узел-один — местные перевозки: пассажиры и небольшие грузы. Узел-два — то же самое, но за границу. Узел-три… Теперь самое интересное. Треть грузопотока через центр России идет именно через него.

Применю-ка я смекалку и старую память — тем более, что очень уж похоже…

— Шереметьево. Один, два, три. Верно? — догадался я вслух.

— А, ты тоже слышал, стало быть, — согласился Моисей. — Вот непонятно, а в каком смысле это все «Шереметьево»? Была у них когда-то деревенька на месте Узла-один, да и то не прямо там, рядом, более или менее понятно. С прочими-то что? Они-то с какого перепугу?

Я понял: гном нашел себе больную мозоль, сам же на нее наступил и топчется. Что же, причины недовольства примерно понятны, но стоит уточнить — чисто на всякий случай.

— Раз уж речь о монополистах, мне все ясно, — сообщил я. — Кто-то очень много на себя берет, кто-то на «Ш» и даже на «Шер», а грузовым это не нравится.

— Кому бы понравилось! — в тон согласился гном. — Сервисный сбор вырос в полтора раза, топливный — сразу в два, банальные путевые услуги, еда, вода, мана для накопителей — в те же два, и есть тенденция… Вот я и не понимаю — а грузы нам тогда зачем возить, без прибытка? Чисто из любви к искусству?

— Резон ясен, — ответил я. — Даже оба резона, и насчет «вложиться в местное», и по поводу «укоротить тамошнее». Думаю, будем работать. Подробности… Знаете Дори? Дортенштейна? Это мой управделами. Дальше через него, тем более — вы оба кхазады, договоритесь.

— Да какой он кхазад, — проворчал Моисей. — Так, видимость! Но ничего, найдем точки.

Мы снова пожали руки: на этот раз — прощаясь.

— Ну что, как прошло? — спросил полковник Кацман.

Он, вместе с корнетом Радомировым и не имеющим звания Заей Заей, ждал меня в барбухайке — то ли на случай силовых переговоров, то ли — чтобы первым быть в курсе дела.

— Нормально прошло, — ответил я. — Грузовые с нами, интересы общие, понимание ситуации — тоже. Подробности — в рабочем порядке.

— Это хорошо, что ты, Ваня, озаботился союзниками, — выдал длинноту Кацман. — Но самый главный твой союзник — это кто? Ну, как ты думаешь?

— С учетом того, что об этом спросили Вы, Дамир Тагирович, то… Опричнина? Держава?

— Закон, — сурово припечатал киборг. — Кстати, чего стоим?

— И правда, чего это мы? — ответил Зая Зая и завел барбухайку.

Ехали так: я — снова в салоне, полковник Кацман — тоже. Корнет Радомиров занял в этот раз мое место — рядом с белым уруком, и теперь сверкал глазами на дорогу прямо перед собой.