— Знаю. Дортенштейн, — удивился я. — А к чему это? Нормальная, так-то. Гномья.
— И да, и нет, — ответил кхазад. — Вот ваша Таня, а вот я. Я — это Таня наоборот.
— Ну да, ты ведь мужчина, она — женщина.
— Не в этом смысле. Она — человечка, воспитанная гномами. Я — гном, воспитанный человеком, и всех дел.
— А фамилия? Как же фамилия? — я решил бить в одну и ту же точку.
— Нет, ну а что? — Дори извлек из кармана книжечку паспорта и раскрыл ту на первой странице.
— Вот дела, — поразился я. — Отчего-то был уверен, и все уверены, что Зубила — погоняло, кстати, тоже вполне гномье.
— Да нет, сами видите. Так вышло, что Зубила — фамилия. Моего отчима, и, стало быть, моя.
Глава 28
Обычно полковник Кацман звонит Ване Йотунину — после этого в жизни молодого тролля случаются разные приключения.
В этот раз Ваня Йотунин позвонил полковнику Кацману сам.
— Дамир Тагирович? — неизвестно зачем уточнил я. Будто с этого номера мог ответить кто-то другой!
— Слушаю внимательно, — ответил он. — У тебя что-то срочное или так, терпит?
— Теоретически терпит, — признался я. — Практически — свербит.
— Дай догадаюсь, — попытался полковник. — Это как-то связано с тем вопросом, который мы с тобой не успели вчера обсудить?
— И дальше, если можно, не по телефону, — попросил я.
— Что с тобой делать, — почти по-человечески вздохнул киборг. — Ты где? У себя? Где конкретно?
— Там же, где и вчера, — я хмыкнул. — Благо, на службу теперь не каждый день!
— Сказал парень, про которого на службе забыли, как он выглядит, — тонко пошутил жандарм. — Ладно, буду. Ожидай.
А, у меня же новая модель телефона: никаких коротких гудков, просто вот была связь, и вот ее нет.
Сегодня киборг выглядел как-то не так. Не в смысле, что не был похож на себя самого — был, но немного иначе, чем обычно. Как если бы в дормиторий прикатил не полковник Кацман, но другая его версия — не роботизированная.
Железо никуда не делось, третий глаз был включен и сверкал, иногда шумел одинокий сервопривод — да киборг он был, киборг. Вот только устал наш жандарм не как человекожелезка, но совсем по-живому.
Мы засели в одной из комнат правления — не помню уже, отчего не пошли в научный блок.
Сидели привычно, один напротив другого, через стол. Я на обычном кресле, киборг — на усиленном, нарочно приготовленном для наших железных друзей. Сидели и смотрели друг на друга, будто пытаясь увидеть что-то новое в знакомом собеседнике.
— Тяжко, да? — спросил я наконец. — На вас, Дамир Тагирович, лица нет. Может, я могу чем-то помочь? Я и клан?
— Это все наши дела, Ваня, опричные, тебе неинтересные, — Кацман отверг предложенную помощь.