Вот вы сейчас спросите: зачем надо было дергать ребенка? Пусть бы себе бегала — когда надо, тогда и зови!

Тут две причины.

Первая — нельзя давать слабину. Только отпусти вожжи, чтобы почуяли волю — сразу потеряют нюх. Это правда даже когда речь о взрослых, если же дети, да еще такие безбашенные, как моя случайная дочь… Не случайная. Приемная.

Вторая причина — потому, что мне так захотелось. Глава я, в конце концов, или просто так?

Да ладно, ладно. Пока девочка бежала на мой зов, я успел заметить: мне машут руками из окна Правления — идите, мол, сюда. Уважаемый, мол, Глава.

Поэтому Альфия Ивановна убежала, я — ушел.

Собрались толпой, сидели мрачные, будто на похоронах.

В общем, так и есть — вон, павшие в неравной битве с силами зла, вдоль бровки, рядком…

Спросите, чего я ёрничаю?

Отвечу: и не думал. Самые натуральные павшие жертвы настоящих сил зла: упырей, мертвых эсэсовцев, еще всякой мрази из числа понятно чьих наймитов… К тому же, кто победил, тот и добрый!

— Мы облажались, господа-товарищи, и сам я — в первых рядах, — начал я.

Все сидели, я — стоял. Лицом к ним всем, так, чтобы меня было хорошо видно и не хуже — слышно.

Я — говорил, все — внимали.

— Однако это не снимает персональной ответственности с… Да ни с кого! — я понемногу заводился, и в тот момент это казалось единственно верным. — Как вообще так вышло, что…

— Позвольте мне сказать, — перебил единственный человек, которому это точно было позволено — здесь и сейчас. Или нет, не единственный: вон еще один опричник, вон господин младший Баал, рядом еще какой-то деятель, в гермокомбинезоне… Короче, сейчас встал на колесо и заговорил полковник Кацман, до того незаметно обретавшийся с левого краю тыльного ряда кресел.

— Внимательно, — конечно, я напрягся. А не надо вмешиваться!

— Для начала стоит ознакомиться с материалами… Назовем это словом «расследование». Да, с итогами расследования, — предложил киборг.

— Хорошо, — я поднял руки и выставил перед собой ладони — мол, сдаюсь. — Давайте смотреть, слушать… Что у нас там?

— Сначала я, — предложил гермокомбинезон. — Моя фамилия — лейтенант имперских Вэ-Вэ-Эс Зиганшин. Временно прикомандирован к КАПО… Шестой год уже как временно.

Голос-то я узнал, и немедленно подобрел: кто же не знает самого лютого и веселого сорвиголову во всем сервитуте?

Сразу стало как-то радостнее, понятнее, что ли.

— Как вы, наверное, все знаете, — начал он без лишней скромности, — я вожу вообще все, что летает.

— И все, что высоко подбросили! — выкрикнул кто-то в зале.

— Вот именно, — согласился пилот. — Конкретно в этот раз был боевой винтолет. Для лучшего, скажем, оперативного маневра.