Безумие боя в какой-то момент поднялось на такой уровень, что я сам поймал себя на мысли, что тут должен остаться только один. Однако, вовремя взяв себя в руки, я загнал боевое безумие куда поглубже и, вытащив меч из своей ауры, рванул к королю. Густав был неплох. Он умудрился снести пятерых моих големов, но ледяные рыцари не знали устали, не знали страхов и поэтому шли вперед. Одного мысленного посыла хватило, чтобы остановить их, и рыцари отошли в сторону, формируя круг вокруг нас. Густав уставился на меня с удивлением, а потом к нему пришло узнавание, и король криво ухмыльнулся, после чего заговорил.

— Так вот ты какой, князь Бестужев, — на неплохом русском произнес он, — это от твоей руки мне суждено принять смерть?

— Я не хочу тебя убивать, — усмехнувшись, я создал вокруг себя ледяную броню, — ты никудышный король, но, судя по тому, сколько людей пошли за тобой в эту бессмысленную атаку, народ любит тебя. И когда я говорю «народ», то имею в виду простых людей, а не кровопийц герцогов. Ты дал им власть, Густав, и что получил?

Вместо ответа Густав крепче сжал неплохой меч и двинулся вперед. Вокруг него лениво крутились потоки воздуха, король оказался неплохим магом воздуха. Видимо, он все же решил драться. Глупо, я ведь все равно не собирался его убивать.

Первый удар нанес Густав. Бил он сверху вниз, вкладывая в удар столько силы, что хватило бы разрубить быка пополам. Уйдя в сторону, я легонько ткнул короля в бок. Мой меч без какого-либо труда пробил воздушную броню короля, и клинок впился в его плоть. Энергия тут же потекла ко мне, а король пошатнулся и рухнул на колени. Его руки ослабели настолько, что он не смог удержать рукоять клинка. На морщинистом лице не дрогнул ни один мускул, но в его глазах я увидел боль. Король понял, что проиграл, понял, что проиграл даже не начав бой.

— Я не буду тебя убивать, — убрав меч, произнес я, — ты нужен, Густав. Кто-то же должен подписать капитуляцию, а потом манифест о присоединении к Российской Империи. За все в этой жизни нужно платить, Густав, и в первую очередь за глупость.

Король ничего не ответил, а я оглянулся и понял, что бой мы выиграли, бой, определивший всю войну…



* * *

Стокгольм. Час спустя. Королевский дворец.

Стоя возле огромного окна, я смотрел на главную площадь города. Там уже начали собираться люди, с любопытством рассматривая моих големов. В город мы вошли беспрепятственно и также легко оказались в королевском дворце. Король сидел за моей спиной, понурив голову. Из него словно выдернули стержень, и сейчас он был похож на простого старика, в нем не было ни капли той силы, что есть у правителя. Густав оставил все до последнего там, на поле боя.