— Полет прошел нормально, турков развеселили по полной программе, — произнес я, спрыгивая с дракона, — надеюсь, они оценили нашу хохму по достоинству.

— Скоро узнаем, — царевич пожал плечами, — у великого князя есть люди в Стамбуле, пусть и не так много, как хотелось бы, вот до вечера мы поймем, что из этого всего вышло. Но мне что-то подсказывает, что турки точно это оценили.

— Ладно, пошли к Суворову, — я усмехнулся, — сейчас граф будет звонить твоему отцу, хочу послушать, что скажет император.

Дима тяжело вздохнул, царевича звонок отцу что-то не радовал. Видимо, понимал, что ничем хорошим лично для него это не обернется.



* * *

Турецкий лагерь. Полчаса спустя.

Ахмет-паша смотрел на свой шатер, что превратился в мусор, и чувствовал, как по спине течет холодный пот. От вершины до самого темного дна расстояние оказалось намного короче, чем он думал. Султан не простит ему таких потерь, а значит, возвращаться в столицу нельзя, просто нельзя.

— Ибрагим, что с нашей артиллерией? — паша повернулся к помощнику, — у нас хоть что-то уцелело?

— Нет, — помощник отрицательно покачал головой, — русские все уничтожили. Господин Ахмет, нужно уходить, — шепотом добавил он, — солдаты уже начинают собираться в группы и шептаться между собой. Еще немного, и они придут к нам, сюда.

— И что? — Ахмет по началу не понял, что имеет в виду помощник, но потом до него дошло, и мужчина поёжился.

— Уходим, — несколько мгновений ушло на то, чтобы принять решение, после чего Ахмет двинулся в сторону запада, стараясь при этом не смотреть в глаза никому.

Дым и лёд соседствовали в лагере, и это могло помочь им скрыться до того, как солдаты начнут их искать. По крайней мере, Ахмет очень на это надеялся…



* * *

Крепость. Кабинет коменданта.

Разговор с императором, к моему удивлению, прошёл сложно. Государь не был удивлён тому, что мы сделали, но при этом сделал нам с графом выговор за то, что мы так рисковали жизнью. В итоге мы сошлись на том, что не всё так плохо, а дальше граф попросил у государя разрешение на участие в будущей северной кампании. Император согласился. Дима дёрнулся было, желая получить такое же разрешение, но одного взгляда со стороны отца хватило ему, чтобы закрыть рот, даже не начиная фразу. На этом всё и закончилось, и теперь мы сидели втроём в кабинете, потягивая лёгкое вино.

— Я всё равно считаю, что это несправедливо, — пробурчал царевич, — у меня ранг архимагистра, а ещё я владею двумя стихиями. Почему отец не хочет этого понять? Мне нужны битвы, мне нужна ярость, чтобы развиваться.