Броня выдержала, но в месте, где его черный меч коснулся ледяного покрова, осталась глубокая царапина. Проклятье, эта тварь намного сильнее меня, но я не сдамся! Вечный Лед, заменяющий мне сердце, легко поделился силой, и, восстановив броню, я вскинул левую руку к небу. Над нашими головами тут же появились свинцовые тучи, завыл холодный ветер с севера, а потом появился снег. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее снежинки падали на землю, а я почувствовал, как мне стало немного легче. Аура Могильщика отравляла сам воздух, но снег защитит меня, по крайней мере на какое-то время.

— Отлично, Вестгейр, я надеялся, что ты будешь драться, — Могильщик вскинул черный клинок, — давай, покажи мне, что такое ярость севера!

Ну что ж, ублюдок, ты сам напросился. Сжав покрепче клинок, я рванул в атаку. На этот раз я отдался атаке полностью, наплевав на защиту. Моей единственной целью было дотянуться до него, и ради этого я даже был готов пожертвовать жизнью. Удар за ударом, и я все ближе к нему, казалось бы, еще разок, и все, тварь падет, но нет. В последний момент Могильщик легко отбил мой выпад и полоснул меня по правой руке. Броня не выдержала и лопнула, и его клинок все же коснулся моей кожи. Та тут же начала сереть, а я почувствовал, как частицы его проклятого клинка движутся в сторону моего кристалла.

Ну уж нет, я не позволю! Сжав губы, я перекинул меч в левую руку и ударил. Я отрезал себе правую руку по локоть, и лед тут же закрыл рану.

— Смело, но глупо, — Могильщик недовольно цыкнул, — и что ты этим добился? Ты правой рукой фехтовал неважно, а уж левой можешь даже не пытаться, у тебя никаких шансов.

— А кто тебе сказал, что я буду? — не выдержав, я расхохотался и вонзил свой меч в сухую почву.

Клинок тут же завибрировал, а я почувствовал, как частица Вечного Льда в моем теле становится все меньше и меньше. Да, я знал, что битва с Могильщиком не имеет смысла, эта сущность поглотила сотни миров, но я и не планировал его победить. Моей целью было другое, выгадать время для выживших, а потом нанести последний удар.

— Что ты сделал? — впервые за все время ухмылка исчезла с его лица, — что ты сделал, червь, почему я не чувствую связи с миром?

— Потому что мира больше нет, — чувствуя, как слабеют ноги, я оперся о меч, — неужели ты думал, что за столько лет я не оставил для себя никаких лазеек, тварь? Неужели ты думал, что только ты умеешь поглощать энергию, излучаемую миром?

— Мразь! — Могильщик ударил молниеносно, вот он на расстоянии четырех шагов, а вот его клинок пронзает мою грудь, пробивая броню словно бумагу.