— Проходи, Алексей, — Островская усмехнулась, — и хватит так на меня смотреть, я ничего тебе не сделаю. Я слабая девушка, не я уронила Алмазова на арене.

— Алмазов упал из-за тебя, — спокойно произнес я, заходя в комнату, — или ты хочешь сказать, что я не прав? Это ведь именно ты крутила им, как тебе хотелось, а этот молодой бычок велся.

— Даже если и так, то что? — с вызовом спросила Островская, закрывая дверь, — сейчас всё это неважно. Я иду против семьи, разговаривая с тобой, Бестужев, имей уважение!

— Уважение? — моя аура мгновенно наполнила комнату, и температура резко упала на несколько градусов, — ты не заслуживаешь уважения, девочка. Скажи спасибо, что ты жива, ведь я не воюю с женщинами. Но ты сама лезешь ко мне, и я очень близок к тому, чтобы нарушить свои же правила.

— Успокойся, Алексей, — голос Кати дрогнул, — мне и правда есть что тебе сказать. Да, ты прав во всём, я крутила Алмазовым, но делала это не потому, что хотела, а потому, что так мне приказал отец! — под конец она даже перешла на крик.

— И что? — я удивленно глянул на нее, — каким образом это касается меня? Это твой отец, твой род и твои проблемы. Или предлагаешь мне поехать к тебе домой и оторвать твоему отцу голову, чтобы тебе было легче? — я усмехнулся, — так гвардия твоего рода не будет сидеть и смотреть, как я с твоим отцом дерусь.

— Да дай же мне досказать, болван! — Островская вскочила на ноги, — мой отец нацелен на земли твоего рода, что остались на севере, и ему мешаешь только ты! — девушка рухнула обратно в кресло, — рано или поздно он доберется до тебя, ты жив только потому, что мой отец осторожен, и один раз он уже обжегся.

— Так вот чьих людей я убил тогда, — я вспомнил отряд ублюдков, что поджидали меня у блокпоста. Ну, Островский, ну, падла! Дочка у него в университете интриги крутит, а ублюдок за его пределами, очень интересно получается.

— Да, ты убил людей моего отца, — Катя кивнула, — а еще ты поломал ему все планы, а мой отец не тот человек, который такое прощает. На время он затаился, ждет, когда я привяжу тебя к себе, а потом начнет действовать.

— И каким образом? — я усмехнулся, — допустим, только допустим, что у тебя выйдет привязать меня к себе, и что дальше? Твой отец не выдаст тебя за меня, это факт, тогда на каких основаниях я могу передать ему свое наследство? А знаешь, что самое забавное? Я ведь от тебя только услышал о каких-то там землях, странно, правда?

— Ничего странного, — Островская пожала плечами, — у отца много тайн. А еще я знаю точно, что у него есть артефакт подавления, и поверь, если он использует его на тебе, ты подпишешь что угодно, — Катя усмехнулась, — теперь понятно?