* * *

Несколько часов спустя. Особняк Островского.

Поздний звонок заставил Григория Ивановича отвлечься от бумаг. Барон занимался тем, что подбивал бухгалтерию, и в этом месяце выходило не очень, а все из-за незапланированных трат. Потянувшись к телефону, мужчина ответил не глядя.

— Слушаю.

— Господин, точка на Сиреневой не отвечает, — эти слова заставили Григория вздрогнуть.

Точка на Сиреневой приносила тридцать процентов неучтенного дохода, ее потеря грозила барону большими проблемами, так как она лишь наполовину принадлежала ему, а вот вторая часть принадлежала человеку совсем другого уровня.

— Отправь туда бойцов, — хриплым голосом произнес барон, — и молись всем богам, чтобы эти идиоты просто напились, иначе нам всем придется закончить жизнь в петле либо на дыбе.

— Понял, господин, — на этом звонок прервался, но Островскому уже было не до сна.

Барон был в ярости, и эту ярость надо было куда-то выплеснуть, поэтому он спустился на первый этаж и, выйдя на улицу, попросил подать автомобиль, а через двадцать минут он уже находился на закрытом полигоне для благородных. У него есть где-то час, пока его люди будут разбираться с тем, что произошло, и этот час он проведет с пользой.

* * *

Особняк.

Тихонько поднявшись на второй этаж, я зашел к себе в спальню и, закрыв дверь на ключ, решил изучить содержимое рюкзака. Пачки денег тут же полетели в прикроватную тумбочку, а вот папки с бумагами и артефакты я оставил.

В первой папке была черная бухгалтерия Островского, и, изучив бумаги, я узнал много нового, например адреса, куда отправляли фасованный товар, суммы, которые Островский получал каждый месяц, и надо сказать, что деньги там были немаленькие. Теперь понятно, почему Островский до сих пор сидит в столице, учитывая, насколько тут дорогая жизнь. С таким левым заработком он себе давно мог дворец купить, но барон у нас осторожный, старается сильно деньгами не сорить. Да и, судя по этим бумагам, он работает не один, у него есть партнер, но имени в бумагах не было. Ладно, с этим мы потом разберемся, пора переходить к следующей папке. И вот тут я нашел именно то, что искал, бумаги, связанные с моим родом, да и не только с моим.

Оказывается, Островский тот еще хулиган, барон замыслил ни много ни мало, а получить в свои руки земли, которые принадлежали сразу трем уже исчезнувшим графским родам. И если к двум он уже подобрался вплотную, то к землям, которые принадлежали моему роду, у него никак не получалось подойти с нужной стороны. А все потому, что, оказывается, крупный кусок земли в сорок гектаров каким-то образом был записан на меня. Другое дело, что по бумагам в этой папке выходило, что до своего восемнадцатилетия я не имел права этой землей распоряжаться, но тут все понятно, стоимость земли на севере довольно высокая, вдруг я решу ее продать? В общем, теперь я понимал смысл действий Островского, хотя, как по мне, кусок земли того не стоил. С другой стороны, а вдруг там ценность в чем-то другом?