— Думаешь, не получится? — Алексей задумчиво поскреб щетину на щеке, — пожалуй, что да, Вика не подходит парню. Он привык брать все в свои руки, как и она, а в доме нет места сразу двум хозяевам. Ладно, пока что он нам помогает, этого уже достаточно. Что там по разведке, нашли следующую цель?

— Так точно, государь, — Орлов кивнул, — в двадцати километрах большой замок. Там несколько сильных магов и около трех тысяч солдат. Как вы и приказали, мы предложили им сдаться, но они отказались.

— Что ж, тем хуже для них, — император усмехнулся, — тогда утром выдвигаемся, а пока вот вам мой приказ, князь, нормально отдохните, а то ваши круги под глазами намекают о том, что вы плохо спите.

Орлов кивнул и улыбнулся. Как бы сильно государь ни пытался казаться грозным правителем, он все равно оставался хорошим человеком, так не спрячешь.

* * *

Париж. Императорский дворец.

— Что еще случилось, герцог? — Людовик уставился на вошедшего человека уставшим взглядом, — говорите, меня уже ничем не удивить.

— Первая линия обороны на севере пала, — дрогнувшим голосом произнес аристократ, — ваше величество, прошу прощения, но королевской армии больше нет.

— Как? — Людовик тут же подскочил на ноги, — как такое возможно, герцог? Не было ведь докладов о начале боя!

— Не знаю, мой король, — герцог склонил голову, — я просто говорю то, что мне самому доложили. Со второй линии слышали выстрелы и предсмертные крики, а потом резко все прекратилось. Родовые бойцы решили, что русские потерпели очередное поражение, но через час к второму валу подошли русские войска. Не заметить две армии сложно, мой король, так что я делаю вывод, что первый вал пал.

— Проклятье! — Людовик не сдержался, и луч ослепительно света прожег в дверях отверстие размером с голову, — ты понимаешь, что это значит, герцог? Это значит, что мы проиграли, мать твою, вторая линия не сможет сдержать русских, просто не сможет!

— Я понимаю, ваше величество, — аристократ вновь склонил голову, — мой король, пока еще есть время, предлагаю вам эвакуироваться. Русские подойдут к столице, в этом уже никто не сомневается, если они возьмут вас в плен, война будет проиграна по-настоящему. Но пока у Франции есть правитель, война будет идти.

— И кто будет воевать? — Людовик горько усмехнулся, — бедняки, которых вы наберете в армию? Преступники, которые при первой же возможности будут убегать с поля боя? Нет, герцог, бежать я не вижу смысла. Если моей любимой Франции суждено умереть, то я умру вместе с ней, так и передайте остальным, — в глазах короля появилась злость, — я ведь знаю, чьи интересы вы представляете, герцог, прекрасно знаю. А теперь прочь с глаз моих!