— Я император, князь, — Алексей улыбнулся, — мне сойдет с рук всё, это моя империя, а ты всего лишь один из князей. И да, чтобы ты понимал, князь, уже сейчас самые крупные источники в империи публикуют информацию о твоем предательстве. Ты станешь изгоем, князь, ты и весь твой род.

— Костя тебе этого не простит, — лицо Владимира Николаевича превратилось в камень, — ты только что подписал себе приговор, Алексей.

— О, не переживай, о нем тоже позаботятся, — император усмехнулся, — ну так что, я получу желаемое, или приступим к горячей фазе?

Вместо ответа Владимир Николаевич прикрыл глаза. Чутье подсказывало ему, что тут что-то не так, но он никак не мог понять, что. Алексей не мог так поступить, но все же поступил. Или все же мог? Вдруг неожиданная догадка заставила князя вздрогнуть, и он, открыв глаза, совсем по-другому глянул на императора.

— Куда ты дел настоящего Алексея? — хриплым голосом спросил князь.

— О чем ты, Распутин, я и есть настоящий Алексей, — император рассмеялся.

— Ты метаморф, — Владимир Николаевич усмехнулся, — и гвардейцы рядом со мной явно не гвардейцы, ведь так? Ну же, я почти уверен, что это так.

— Ты прав, старик, — лицо императора вдруг поплыло, и теперь в кресле сидел молодой парень с глазами старика, — но это уже ничего не изменит. Мне нужен твой внук, и я доберусь до него, даже если ради этого придется развалить вашу империю. Настоящий Алексей очень хорошо относится к вашему роду, настолько хорошо, что не раз конфликтовал с другими, защищая тебя, и тем самым настроил половину ваших аристократов против себя. А то, что произойдет сегодня, закопает не только твой род, но и императорский. И когда половина империи захочет добраться до тебя и твоего внука, вот тогда я получу свое, — метаморф широко улыбнулся, а в его глазах появились нотки безумия.

— Мой внук справится, — Владимир Николаевич прикрыл глаза, — можешь делать всё что угодно, мне больше нечего тебе сказать.

* * *

Дворцовая площадь.

Я смотрел на Орлова, который шел в мою сторону, и его выражение лица мне совсем не нравилось. Оно было каменным, с таким лицом обычно судьи объявляют приговор, а палачи рубят головы на потеху толпе.

— Прошу прощения, княжич, но вам лучше уйти, — официальным тоном произнес глава Тайной Стражи.

— Орлов, ты можешь мне сказать, что происходит? — я начал беситься, — или мне и правда взять приступом этот демонов дворец?

— Владимир Николаевич обвинен в измене, — ни один мускул на лице Орлова не дрогнул, — и до окончания разбирательств он останется во дворце. Вам же, княжич, лучше уехать, не надо усугублять и так не очень простую ситуацию.