— И тебе, хозяин, добгого утга, — что-то меня его картавость начинает раздражать.

— Скажи, а ты не мог бы говорить, не картавя?

— Не знаю, я как-то гедко с кем вообще газговагивал. Можно сказать, ты — пегвый.

— Скажи: «Рыба».

— Гыба.

— Нет, постарайся: «Рыба», «Р-р-рыба»!

— Лесовик, ты чего тут с ума сходишь? — поинтересовался нарисовавшийся словно из-под земли Бармаклей,

— Да, вот пытаюсь Чумадца научить не картавить.

— Чего? Этот твой чумадец ещё и картавый? — глаза у него отчего-то стали круглыми, — Мало того, что он жрёт книги, из-за него тебя не пускают в библиотеку к спящим и скорее всего не пустят и гномы в свою, так он ко всему ещё и картавый? Блин, я даже не знаю, как тебе удаётся на свою голову находить столько дебильных несуразностей в игре. Вот скажи мне, КАК???

— Как, как… Кверху какой, как говорил мой дед.

— Да уж, прав он был на все сто. У тебя всё через эту самую каку почему-то происходит… Всё не как у людей.

— Ты только Сирано не говори, он же ржать будет как конь.

— Ну и что, тебе жалко? Пусть порадуется, смех — это не только приятно, но и полезно! Сирано! Эй, Сирано, а ты знал, что Чумадец — картавый?

Призываемый Сирано тут же материализовался из воздуха, словно и не долбал жилу только что в десяти метрах отсюда.

— Что ты сказал?

— Я говорю, что Чумадец — картавый.

— Погоди, погоди… Дай мне собраться с мыслями… То есть наш друг сходил в хранилище, принёс оттуда себе ценный артефакт, из-за которого лишился доступа в библиотеку спящих, с которым его наверняка не пустят к себе и гномы, да и другие библиотекари тоже. Кроме того, из-за этого ходячего недоразумения, жрущего книги, он не смог взять себе в хранилище какое-нибудь супер-пупер оружие. Так этот артефакт ещё и картавит? Я всё правильно понял?

— Ага, — довольным тоном тут же подтвердил Бармаклей.

— Ну ты и лузер, Лесовик. Я даже уже устал тебе удивляться. То, что ты его припёр из хранилища — ладно, может он действительно в чём-то полезен, опять же ты очень лихо на нём проехал всё хранилище — весьма удобно, должен тебе сказать. Но ведь — это самый чудовищный выбор, какой ты только мог сделать. Вот на фига тебе этот пожиратель книг? Или он не только книги жрёт?

— Только книги.

— Мда… Ну и зачем тебе это убожество?

— Он мне нужен. Очень нужен! Он очень много всего знает. Всё, что он сожрал, — он всё это знает наизусть.

— Ну, в принципе, это, наверное, неплохо. Но только слушать всё это в картавом изложении — проще повеситься. Ладно, не будем тебе мешать исправлять дикцию твоего нового питомца. Клей, пошли жилу долбить, она тебя заждалась. Лесовик, а может ты жилу подолбишь, вместо того, чтобы Чумадца мучить?