— У меня больше не осталось времени. Шукаку, Мататаби, Исобу, Сон Гоку, Кокуоу, Сайкен, Чоумей, Гьюки, Курама. Даже разделившись, вы всё равно останетесь вместе. Пока наконец не придёт то время, когда вы станете едины… У каждого у вас есть своё имя… И с собственной формой, которая отныне есть у каждого из вас, вам однажды покажут правильный путь, отличный от того времени, когда вы находились внутри меня. И вы поймете в чем истина, когда настанет тот день.
Это были последние слова, что сказал нам отец перед уходом. Мы — девять хвостатых. И руками отца были созданы наши тела и души. Мы родились в этом мире и будем продолжать жить вместе с ним до того момента, когда он прекратит свое существование.
Всю свою сознательную жизнь они провели рядом с Хагоромо и ещё слабо представляли себе жизнь без него. Без человека, что привел их в этот мир. Без человека, который, как и любой родитель для своего ребенка, является центром этого мира. Да, всем Биджу было тяжело прощаться со стариком… вернее восьмерым из них.
Причиной этого было то, что это моя вторая жизнь. Первой я жил человеком, а сейчас я биджу. И только я один из нас девяти знаю, на что обрекает нас Хагоромо…
…
Да, я переродился в мире шиноби, пускай он так еще и не зовётся. Хоть и считается, что при создании биджу Хагоромо создал и души хвостатых в том числе, но на самом деле он призвал уже очищенные души из цикла перерождения и с этим прихватил и мою душу. По крайней мере эта теория кажется мне наиболее жизнеспособной. Сделал он это неосознанно или с полным пониманием процессов — мне не известно. Если верен первый вариант, то он даже не подозревает кто я такой. Если второй — то уже есть варианты более… хм-м, даже не знаю, как описать. Просто если он знает обо мне больше, чем хочет показать, я даже не смогу представить, чего ожидать. Ну, по крайней мере он смотрел на меня как на сообразительного ребёнка ничем себя не выдавая. По эмоциям существа его порядка тоже что-то сложно понять, да и чувствовать сам спектр его эмоций я стал лишь под конец его жизни и наиболее отчетливо лишь во время прощания. В этот раз это было даже как-то на удивление просто. Печаль, сожаление, но в то же время надежда и гордость, не сколько за себя, а за кого-то. Мне пока слишком сложно во всем этом разобраться.
Если кому интересно, то к перерождению я отнесся достаточно спокойно и на такое мое отношение были определенные причины. Так уж вышло, что мое здоровье к двадцати годам сильно подкосило. Понятия не имею как так вышло. За всю жизнь я практически не болел, был достаточно неплох в спорте и карьеру там не строил только из-за отсутствия интереса к этому. Самому мне больше наука была интересна, но не сложилось. Отучился два года в вузе и слег.