— Заставить человека подписать бумаги против его воли… — он сделал выразительную паузу, — не каждый способен переступить такую черту, даже среди тех, кто привык выживать любой ценой.
Взмахом руки он отослал охранников к дверям. Те беспрекословно подчинились, словно хорошо вышколенные псы. Мы остались вдвоем посреди пустого склада, освещенного единственной тусклой лампой, отбрасывающей причудливые тени.
— Меня интересует, Сокол, — Никонов подошел ближе, и я уловил слабый аромат дорогого одеколона, смешанный с запахом кожи его перчаток, — сложно ли тебе было? Внутренне. Морально.
Я выдержал его взгляд, ни на секунду не показывая тех сомнений, что грызли меня изнутри:
— Работа есть работа. Я сделал то, за что мне заплатили.
Никонов улыбнулся — не широко, а лишь уголками губ, но эта полуулыбка преобразила его лицо, сделав на мгновение почти человечным.
— В таком случае, у меня есть для тебя новые задания, — он произнес это с какой-то интимной интонацией, словно делился секретом. — Более… сложные. И куда более щедро оплачиваемые.
Его пальцы, унизанные массивными кольцами, выстукивали неслышный ритм по крышке своих дорогих часов. Он выдержал драматическую паузу, прежде чем задать вопрос, от которого, как мы оба понимали, зависело мое будущее:
— Ты готов продолжать… Сокол?
Я медленно поднял взгляд. На моих губах появилась ухмылка — та самая, что так часто выручала меня в уличных драках, когда противник был сильнее, а шансы — призрачны. Дерзкая, холодная, с вызовом.
Никонов увидел всё, что хотел увидеть. В тишине заброшенного склада, под тусклым светом единственной лампы, сделка с дьяволом была заключена без единого слова.
Глава 15 Три месяца
Три месяца спустя…
Первый снег выпал неожиданно — ещё вчера улицы Ржавого Порта были серыми и голыми, а сегодня город преобразился, скрыв свои уродливые шрамы под девственно-белым покрывалом. Я стоял у панорамного окна своей квартиры на десятом этаже, наблюдая, как снежинки кружатся в жёлтом свете уличных фонарей. Отсюда, с высоты, город казался почти красивым — белые крыши, дымящие трубы, огни кораблей в гавани. Почти как на рождественской открытке.
Только вот в Ржавом Порту не бывает рождественских открыток.
За моей спиной мягко тикали антикварные швейцарские часы — массивные, в корпусе из красного дерева, с позолоченным маятником. Их мерный ход отсчитывал секунды моей новой жизни. Три месяца. Всего три месяца понадобилось, чтобы уличный оборванец превратился в… кого? Аристократа? Бизнесмена? Наёмного убийцу в дорогом костюме?
Я отвернулся от окна и окинул взглядом свою гостиную. Тяжёлые бархатные шторы цвета бургундского вина, мебель из красного дерева, антикварный письменный стол, хрустальный графин с виски на серебряном подносе. В углу — проигрыватель виниловых пластинок, негромко наигрывающий джаз. Рядом стойка с коллекцией пластинок, которые я даже не успел прослушать.