Но это был единственный забавный момент. Ведь тот спокойно стоял и отряхивался. И, судя по движениям, его рука не пострадала. Бесполезно. Нам его не одолеть.

— Ну вот зачем было это делать? — прозвучал его недовольный голос. — Блин, надо было взять белый доспех.

Пройдя в помещение, он продолжал отряхиваться. Попутно глянул на меня и спросил.

— Всё, больше гениальных идей не будет?

— Всё равно у меня больше нет шансов на победу. — ответил я ему.

— Поправка. У вас всех шансов не было с самого начала. — ответил он, закончив отряхиваться, и направился к контрольной панели.

— Мы вам нужны живыми? Зачем?

— С мёртвыми скучно разговаривать.

— Не удачная шутка.

—…Наверно… у меня плохо получается шутить.

После его слов, огни на его шлеме погасли, а сам шлем раскрылся, самостоятельно разделившись на несколько частей. Какое только лицо я сейчас не ожидал увидеть… но лицо молодого парня, ничем не отличавшегося от наших новобранцев, я увидеть точно не ожидал. Тёмные короткие волосы, обычное человеческое лицо, карьи глаза…

— Неудобный шлем. Надо будет переделать. — пожаловался он.

В этот раз его голос прозвучал двояко. Я слышал незнакомую мне речь и наложенный на неё более громкий механический перевод. Он продолжал что-то делать с контрольной панелью. Мне с пола у стены не было видно.

— Вы… пришелец? — спросил я.

— Что, удивлён видеть обычное человеческое лицо? Жаль разочаровывать, но лично я той же расы, что и местное население. — прозвучал его бесстрастный голос, даже не поднимая на меня взгляд.

Ему же хуже. Я выхватил из-за спины перезаряженный пистолет и выпустил 7 выстрелов в его лицо. Но все пули отлетели, ударившись о такой же полупрозрачный защитный барьер, как был на летучих кораблях. Ясно. Значит, пехота тоже снаряжена такой защитой. В ответ он лишь поднял на меня взгляд, ухмыльнулся, и снова занялся панелью. Злорадствуешь, гадёныш? А если так? Я выпустил последние две пули в обойме. Но не в него. Вот теперь он скорчил недовольную рожу.

— Ну и зачем было гробить панель своего корабля, адмирал? — пожаловался он, сложив руки крест на крест.

— Знаешь, кто я?

— Ну да. По голосу определил.

— Вот, значит, почему я единственный в сознании?

— Неа. Просто ты единственный, кто перестал сопротивляться. — ответил он, что-то засовывая в проделанные мною дырки от пуль.

— Что вам от нас надо?

— В общем? Ничего. Как уже говорили, починим корабль и улетим.

— Не надо лгать! Я слышал, как женщина сказала о том, что мы повели себя так, как вы и ожидали!

— А, в этом плане? Ну, что сказала — так и есть. Пока вели ремонт, мы наблюдали за вашими действиями. Даже спорили, как вы поступите. Лично я выиграл спор, спасибо. Вот и подготовили войска, чтобы обломать вам лапы загребущие. Ты мне вот скажи, старик. — перешёл он на более грозный тон, оперевшись на поломанную панель. — Мы же сказали, что мы — разведчики. А, значит, военные войска. Вы чем думали, нападая на военные силы неизвестной степени опасности?