Мне нужно было согласие Оскара. Он и его парни знали трущобы досконально и, к тому же, он тоже получит свою долю авторитета, если избавит обычных людей от этой опасности.

— Пару минут дай, — Оскар дёрнул щекой и направился к своим, видимо, обсудить что-то.

— У нас не очень много времени, — напомнил Гарднер. — Я не собираюсь вести с вами переговоры вечно, при всё уважении юный господин Айон.

— Знаю, — коротко бросил я, наблюдая, как друзья Оскара что-то бурно обсуждают.

Он и правда вернулся через пару минут и только коротко кивнул мне, отвечая на незаданный вопрос.

— Значит, мы договорились, — командующий хлопнул ладонями по подлокотникам плетёного кресла и встал. — Мне нужно подготовить бойцов.

Он отошёл, а я долго всматривался в лицо Оскара, который согласился на всё это явно со скрипом.

— Надеюсь, мажорчик, оно стоит того, — он закурил.

— Не показывай ему что ты умеешь. Только в крайнем случае.

— Почему?

— Он может заявить о тебе и те, кто захочет прибрать тебя к рукам явятся сюда. Не забывай.

— Пришёл однажды мажорчик и всё полетело в известное место, — Оскар усмехнулся, выпуская в воздух облачко дыма.

— Иди, — я кивнул Оскару на Гарднера, который уже объяснял бойцам, что нужно будет делать. — Я не знаю, дождусь тебя или нет. Мне звонят. Поэтому потом сообщи.

— Ага, — Оскар выкинул недокуренную сигарету и поплёлся к Гарднеру.

Проводив его взглядом, я перезвонил Мартину.

— Неро, с тобой всё в порядке? — голос прадеда уже был слегка сонным.

— Да. Ты звонил.

— Когда приедешь? Тут твоя мать устроила нам проблемку. Небольшую, так сказать, но противную, — он хрипло рассмеялся.

— До утра точно вернусь, — ответил я. — А что за проблема?

— Она решила начать переговоры о помолвке.

— Что? С Ноксами? Мы и без неё это решим, — я даже немного взбодрился.

— В том-то и дело, что не с Ноксами. Завтра Эмилия приедет сюда. Придётся ускорить процесс, несмотря на обстановку.

— Предвечный, — только и выдохнул я. — Хорошо, постараюсь вернуться скорее.

— Жду, — ответил Мартин и сбросил вызов.

Я откинулся на спинку и глубоко вздохнул. Моё напряжение сейчас уже перешло из острой стадии в какую-то хроническую, но пока не пройдёт официальный суд, пока я точно не буду знать, что с заговорщиками покончено, не смогу расслабиться.

Теперь ещё и мать, пока отец в коме, начала без чьего-либо ведома вести какие-то переговоры, не ставя в известность хотя бы Мартина. Наверное, хотела рассказать ему, когда всё выяснит и подготовит.

Сам не заметил, как задремал. За последнее время сон стал настолько прерывистым и редким, что меня начинало срубать, как только появляется возможность.