— Не переживай, я Максу доверяю, — улыбнулась Варя подруге.

Она не спешила связывать себя браком, наслаждаясь конфетно-букетным периодом. Макс и Варя уважали личные границы друг друга: пока он был на тренировке, она ходила с подругами в кино. Иногда собирались все вместе, обсуждали однокурсников и преподавателей — студенческие годы, они такие, беззаботные и шумные.

За маму Варя больше не волновалась: отец неожиданно перестал срываться на ней, и тревога ушла. Она пока не знала — если злость не выплеснуть, она накапливается и однажды может прорваться наружу. Но это уже другая история.

Время летело незаметно, и вот уже впереди замаячил долгожданный диплом — для кого-то синие корочки, для кого-то красные.

К концу пятого курса Макс не находил себе места.

— Нина, а вдруг она не согласится?

— Ты что, с ума сошёл? Она тебя любит, — рассмеялась Нина. — Кольцо купил? Цветы не забудь!

Собравшись с духом, Макс сделал Варе предложение.

— Варя, я твой навеки, — пошутила она, принимая кольцо. — Давай распишемся до защиты, чтобы диплом был уже на новую фамилию.

— Макс, ты сам кольцо выбирал? — удивилась Варя, примеряя украшение.

— Нет, — смутился он, — Нина помогала.

— Вот ведь подруга, и мне ничего не сказала.

— Варь, меня после защиты приглашают работать программистом в «Карвиль», — поделился Макс. — После испытательного срока обещают триста тысяч.

Он хотел быть достойным Вариной семьи, даже если с тестем у него не будет близких отношений.

Молодая пара начала искать квартиру в Петербурге. До защиты диплома оставалось совсем немного, когда Варе позвонила мама — рыдая, она едва могла говорить.

* * *

Ирина Викторовна, мама Вареньки, была скромной, домашней женщиной. Она всегда выглядела стильно, неизменно ухаживала за собой и с теплотой заботилась о семье. После рождения дочери больше не решилась на второго ребёнка — слишком хорошо запомнила вспышки ярости мужа.

В доме царили её заботливые руки, но не её слово. Ирина Викторовна верила: мужчина должен быть хозяином, а женщина — хранительницей очага. Муж действительно был хозяином, но только до тех пор, пока не выпивал. Тогда он превращался в чужого, злого человека, и дом наполнялся страхом.

Она привыкла терпеть. Казалось, что такова её судьба, и изменить ничего нельзя. «Не повезло, как говорится», — думала она, оправдывая и себя, и мужа. Разводиться не входило в её правила, и Варенька вместе с ней училась жить в тени отцовской агрессии, пока не уехала из дома.

Перемены в муже Ирина Викторовна заметила после того случая, когда одноклассники Вареньки «поставили его на место». Тогда Михаил Андреевич надолго притих. Дочь пригрозила заявлением в органы опеки, и это его напугало. Но страх не утихомирил гнев — он лишь затаился, копился, как снежный ком.