— Мама говорила, что это наш крест, — добавила она.

— А что ещё она говорила? Она пыталась ему помочь? Предлагала поговорить со специалистом?

— Тогда? Вряд ли. Но я могу уточнить, — машинально пообещала Варвара. — Твой дед, отец твоего отца… Ты говорила, он был строг.

— Тётя рассказывала, что дед его бил. А отец потом выбегал на улицу и срывался на тех, кто младше.

Марго кивнула, будто сложила в уме два и два.

— Мальчик, которого бьёт самый сильный и важный для него человек, его отец. Куда, по-твоему, он денет эту боль, этот страх, эту ярость?

Варвара молчала, сжимая остывающую чашку.

— А потом этот мальчик вырастает. И на работе на него кричит начальник — кто-то, кто снова сильнее его. Что он чувствует в этот момент, как думаешь?

— Он снова чувствует себя тем мальчишкой, — предположила Варя, и мысль, страшная в своей простоте, начала оформляться у неё в голове.

— И он снова ищет, на ком сорваться, — закончила за неё Марго. — Только теперь улица — это его дом. А те, кто младше и слабее — его семья.

Пауза повисла в кабинете, тяжёлая, как гранитная плита. — Ты говоришь, что твоя работа — добиваться справедливости, — продолжила психолог. — Ты всегда требуешь максимальных сроков. Что ты чувствуешь, Варя, в тот момент, когда судья оглашает приговор, которого ты требовала? Когда ещё одного человека уводят из зала в наручниках?

— Удовлетворение, — ответила Варвара. — Он получил по заслугам.

— А что, если это не удовлетворение? А месть? Только не примитивная, с кулаками, как у отца, а элегантная, обёрнутая в статьи Уголовного кодекса. Ты ведь гораздо умнее его. Ты нашла способ бить так, чтобы тебе за это аплодировали.

— Я служу закону! Ты сравниваешь меня… с ним?

— Я ни с кем тебя не сравниваю, — голос Марго оставался спокойным. — Я просто спрашиваю. У тебя в руках страшный инструмент, Варя. И ты владеешь им виртуозно. Вопрос лишь в том, почему.

Варвара поднялась, но что-то её удержало. Слова психолога, от которых хотелось защищаться, в то же время были похожи на ключ к замку, который она сама боялась трогать.

— Но я… я ведь не такая, — уже не так уверенно произнесла она.

— То, что ты здесь, Варя, говорит о многом. Не о вине. А о том, что ты готова посмотреть правде в глаза. Ты пришла, потому что твоя старая модель — модель мести — исчерпала себя. И теперь ты в растерянности. — Что же мне делать? — в голосе прокурора прозвучало отчаяние маленькой девочки, смотрящей на узор на ковре.

— Для начала — допить кофе, — улыбнулась Марго. — А потом мы вместе решим, как жить дальше, когда ты больше не хочешь мстить.