— Ты ведь училась с ней. С Решетниковой. Узнай про неё всё. Семья, связи… Особенно в Москве. Найди хоть что-нибудь.

— Хорошо, — ответила Нина, сохраняя бесстрастное выражение лица. Выйдя в приёмную, она усмехнулась: «Началось».

* * *

— Пять лет лишения свободы.

Слова судьи упали в гулкую тишину зала, как камни в стоячую воду. Видеозапись, тот самый ключ ко всему делу, так и не материализовалась. Ушлый адвокат, нанятый на деньги чиновника, чьё имя даже не прозвучало в зале, сделал свою работу. Кривокорытов, глядя в пол пустыми глазами, принял на себя всё. Сделку скрепили рукопожатием где-то в дорогих кабинетах, а здесь, в казённом зале, лишь огласили её цену.

Тишину разорвал не крик, а сдавленный вой. Отец, потерявший в том ДТП жену и двоих детей, согнулся пополам, будто от удара. Его плечи сотрясались от беззвучных, рваных рыданий. Адвокат победившей стороны брезгливо отвёл взгляд и принялся неспешно укладывать документы в дорогой кожаный портфель.

Варвара поднялась. Воздух в зале стал густым, его невозможно было вдыхать. Она вышла в коридор, а затем наружу, на широкие ступени здания правосудия. Холодный ветер тут же вцепился в лицо, но это было даже к лучшему. Он отрезвлял.

«Пять лет…» — стучало у неё в висках. Она мысленно, на автомате, разделила. По году и восьми месяцам за каждую отнятую жизнь. Цена человека по прейскуранту правосудия.

Она знала всю правду. Знала про единственную свидетельницу — женщину, которая теперь «лечилась» в областной психиатрической клинике с диагнозом «острое психотическое расстройство». Её показания теперь не стоят и бумаги, на которой они записаны.

Варвара смотрела на убитого горем отца, которого кто-то пытался поднять со скамьи у входа. Он не поддавался, его тело обмякло, превратилось в сплошной комок боли.

«Вот так система и рождает палачей», — с ледяной ясностью подумала она. Эта обида не забудется. Она не растворится со временем. Она сгниёт внутри, превратится в яд, в жажду мести. И этот человек, сломленный и уничтоженный сегодня, однажды поднимется. Но мстить он будет не тем, кто сидит в высоких кабинетах — до них не дотянуться. Он обрушит свою боль на тех, до кого сможет дотянуться его искалеченная душа.

Слезы бессильной яростью обожгли глаза. Это был замкнутый круг. И она, прокурор, стояла в самом его центре, обязанная поддерживать его проклятую геометрию.

* * *

Вечером Варвара возвращалась домой, когда в сумочке громко заиграла Бейонсе.

— Михаил Викторович, здравствуйте, — обрадовалась Варя звонившему.

— Здравствуй, девочка, как у тебя дела на новом месте работы? — поинтересовался декан.