Рапира была зажата в моей руке, и я готов был ударить.

Кажется, она прочла приговор в моих глазах, потому что тут же обмякла, потяжелела, а потом тихо проговорила:

— Де Брас, я жду от вас ребенка… сына!..

Самое странное, что я поверил ей моментально. Да, она могла соврать, но не сейчас. И тут же я ощутил ее тело, вновь ставшее мягким и податливым, я явственно представил все ее прелести, скрытые под просторным кафтаном.

— Тот раз, когда мы оказались наедине, стал роковым… я назову его Джон Френсис Мордаунт, в честь деда по материнской линии…

Да что же такое творится в этом безумном королевстве!

Еще один ребенок? Что же за семя в твоих чреслах, шевалье? Какого черта ты оплодотворяешь всех баб вокруг без разбора⁈..

Я отшатнулся от нее, и миледи опрокинулась на спину.

Черт! Черт! Черт! Это все просто дикий, безумный сон. Сейчас я проснусь, и все опять станет хорошо.

Не знаю как, но я дошел до второй кареты, с козел которой свешивался мертвый человек Рошфора, а рядом, на земле, лежало бездыханное тело старого кучера, моего посыльного.

Я заметил отверстия от стальных шариков и в этой карете и боялся представить, что я увижу внутри. Лошади лежали мертвые. Ноги мои одеревенели и отказывались идти, я встал, опершись на большое колесо, и тяжело дышал.

Люка что-то крикнул мне и, обернувшись на мгновение, я увидел, как братья вытаскивают тело молодого виконта Роберта де Карока из кареты, где мы его оставили. Жив ли виконт, я не видел, но все лицо и одежды его были залиты кровью, а сам юноша не шевелился.

Если д’Артаньян ненароком прикончил и его — это очень-очень плохо. Такого Рошфор не простит и будет мстить всю оставшуюся жизнь. А месть столь влиятельного человека может принять самые затейливые формы. Если Роберт не выживет, придется убить графа. Иначе он убьет меня.

Как мог, я оттягивал момент и не открывал дверцу кареты. Что я там увижу? Истерзанное тело молодой и красивой девушки, мертвое и на веки застывшее?

А если она еще жива и ей требуется помощь? Вот я идиот, торчу тут, копаясь в душевных сомнениях!

Более не раздумывая, я широко распахнул дверцу и заглянул внутрь.

В карете было пусто.

На сиденье лежали перчатки и темный женский плащ. Вторая дверца с другой стороны кареты так же была открыта. Может Ребекка вывалилась из экипажа?

Я оббежал карету и чуть было не споткнулся о мертвое тело. Не Ребекка. Мужчина — один из людей Рошфора, судя по одежде. Убит ударом тонкого стилета в шею под подбородок. Стилет все еще торчал в ране, и я машинально вытащил его. Выступила кровь. Этот человек умер буквально несколько минут назад, скорее всего, прямо перед взрывом. С той части поляны, где происходило основное действие, было невозможно увидеть, что случилось тут за каретой.