И в итоге затянувшееся ожидание мне очень даже понравилось. Каждый вечер после целого дня изнурительных тренировок в крепости я, в отличие от рядовых солдат, ночевавших в казарме, возвращался к себе домой. И ужинать в компании одиннадцати красивых девушек было довольно приятно.

Иллюстрация. Идиллия домашнего уюта.

Спустя несколько дней Тали купила-таки им приличные платья, и они уже не напоминали тех деревенских девчонок, которых я забирал, по всей видимости, из гибнущей деревеньки. Хотя что ещё могло произойти с тем поселением, если взрослых мужиков, способных защитить его от диких зверей, там не уже осталось? Только скорый упадок и смерть, вот и всё. Да и в любом случае, за неуплату ежегодного налога старосту обязательно казнили бы, а вот взрослых людей просто забрали бы в армию. Так что эти глупцы, что решили стать разбойниками, поступили явно опрометчиво и крайне глупо, погубив тем самым не только себя, но всю свою деревню целиком.

Конечно, немного портило удовольствие от ужина сильное чувство страха в глазах особо впечатлительных девчонок. Только Карина и Мила на их фоне выделялись в лучшую сторону. Это те из новеньких наложниц, которые вообще, кажется, не боялись меня. Всегда садились рядом за столом, конечно, не претендуя на место Тали, но и всячески показывая, что рады быть ко мне поближе. Карина даже просилась ночью в мою спальню на подземном этаже. И ведь хватило смелости. Правда, пришлось её разочаровать. Снимать экзокостюм ради постельных утех, как по мне, слишком муторно и в целом нецелесообразно. Хитин довольно медленно восстанавливает свои повреждения, и часто технодоспех снимать не получится, а иначе я просто истеку кровью. Но, думаю, когда вопрос с моей премией решится, то перед выходом на новое задание можно будет немного вспомнить молодость.

Иногда из-за высокого показателя характеристики восприятие я становился невольным слушателем разговоров в моём доме. Мила общалась с одной из тех наложниц, которые боялись меня до дрожи в коленях.

— Ну и чего ты так трясешься? — насмешливо говорила Мила. — Словно мы каждый вечер едим человеческое мясо.

— Не говори так! — шептала та. — От этих слов мне становится ещё страшнее. Разве ты не видишь, насколько он страшен и опасен? Его лицо, он же словно из детских сказок про Араха, паука, который похищал детей, ослушавшихся своих родителей и решивших погулять ночью. Я его себе именно так и представляла. А про его голос даже говорить не хочу. У меня каждый раз сердце замирает, когда слышу его, и пальцы на руках леденеют.