— Жалкие ничтожества! Почему же вам так не даёт покоя этот доспех? Насколько алчны ваши глаза, настолько же глупы и ваши головы. Сколько раз я должен повторять, что эта рухлядь полностью выведена из строя. И никак не может выполнять корректировку стрельбы. Это возможно только при полной работоспособности активной брони. Неужели ты не научился отличать правду ото лжи? Ответь мне, Жерар⁈ — спросил я гневно.

— Простите, господин, что разгневал вас! Но соглядатай приводит довольно точные и внушающие опасения характеристики выстрелов. Скорость, дальность, а главное, точность выходят далеко за пределы первых и даже вторых уровней умения владения дальнобойным оружием. И правдоподобного объяснения этому нет, — пролепетал лейтенант Малихов.

— Да почему вы такие безмозглые? Когда вступил в должность, ты поинтересовался послужным списком своих подчинённых или удовлетворился краткой справкой о них? Не отвечай, ничтожество, я и так знаю ответ. Ты когда-нибудь слышал о таланте? Вижу, что нет! — я начал раздражаться, даже глаз от гнева задёргался от этой умопомрачительной некомпетентности. — Так, всё, закончим на этом, пошёл прочь отсюда. Из вас разведчики, как из коров благородные девицы!

Жерар с позывным Скользкий исчез из шатра не хуже заправского фокусника, не дожидаясь летящей вдогонку бутыли из-под вина. Оставив меня одного полыхать от ярости, всё же поселив небольшое зерно сомнения в мою голову.

До цели же моего задания оставалось всего несколько дней пути. И город Халот Джерэм раскроет свои радушные мёртвые руки и поделится с нами истинным гостеприимством нежити в полной мере. А пока этого не произошло, мне приходится внимательно следить за остатками этих никчёмных солдат. Благо мы наконец вступили на земли легионов. И эти мерзкие, трусливые химеры теперь не потревожат мой покой. И на первой же попавшейся группе местной нежити во время марша я решил успокоить свои порядком уже расшатанные нервы.

— Рыцарь Корвин, ко мне! — скомандовал я.

И пяти секунд не прошло, как старик, хромая, предстал пред мои очи.

— Полковник Овцев! — поприветствовал он и склонился в лёгком поклоне.

Но не было уважения в его словах, которые он шипел, словно мерзкий паук, да и поклон был больше похож на издёвку. И делал он это настолько искусно, что видна пренебрежительность его действий была, возможно, только мне одному.

— Впереди группа скелетов, порадуй своего командира и покажи молодым, как сражаются настоящие ветераны армии нашего Герцога. — спокойно и велеречиво проговорил я.

— Простите, полковник Овцев, но там не меньше полусотни немёртвых… — начал было он.