И когда между ними и господином Корвином осталось не больше десяти метров, старый рыцарь, так и не вставший со своего любимого стула, наконец прекратил есть, поднял голову и посмотрел на них, оскалив свои клыки. Все, кроме полковника Овцева, вздрогнули и остановились. А он продолжил идти к своему подчинённому и, встав за его плечом, заявил:

— Кто был лично безмерно оскорблён, — тяжело роняя слова, произнёс полковник Овцев. В этот момент Жерар Малихов, осознав происходящее, скользнул за спину своего командира, — тот может вызвать на поединок моего рыцаря. Я лично разрешаю сражаться до смерти.

На что именно рассчитывали разгорячённые головы Перека и Тагрима, было непонятно. Неужели они думали, что им позволят безнаказанно, как мясную корову, линчевать господина Корвина? Ведь он подчиняется приказам только своего командира, как и любой другой рыцарь. Такой оглушительной тишины эти тоннели, наверное, не слышали ни разу с момента своего сотворения. Но, по правде говоря, то, как от страха сглотнул Перек Татоев, было прекрасно слышно. Тагрим Велихов сориентировался значительно быстрее своего молодого коллеги. Хоть его уровень и был равен двадцати четырем единицам, но даже он не стал рисковать попусту. Ведь сейчас воспользоваться навыками, содержащими в своей основе ману, было нельзя. А тягаться со старым воином в мастерстве владения холодным оружием, так это могло закончиться довольно неприятно. Что и продемонстрировал несколько дней назад Перек Татоев, опозорив звание майора. Тагрим Велихов ненавидящим взглядом посмотрел на полковника Овцева, а вот испепелить старого рыцаря не вышло. Попробовав это сделать, он вновь вздрогнул, и лицо его стало на мгновенье испуганным. Смотреть на этот чудовищный оскал, да и на морду вообще, было невозможно. Самая настоящая тварь, монстр, лишь притворяющийся рыцарем. И я их прекрасно понимал. Вроде как и отзывается на своё имя и приказы выполняет, и даже ещё никого не сожрал лично. Но воспринимать его как человека стало совершенно невозможно.

В итоге говорить старшим офицерам, по сути, было и нечего. Вызвать на бой смелости откровенно не хватало, а упражняться в колкостях, когда тебя же и ткнули в собственную трусость, было ещё позорнее. И следом за промолчавшим Тагримом ушли и остальные старшие офицеры, кроме второго подчиненного полковнику Овцеву ротного. Который, кстати, от своего командира получил по рёбрам за тупоумие и отсутствие чувства ситуации. А Жерар Малихов снова оправдал своё неофициальное второе имя, Скользкий. На ходу переобулся, заняв жёсткую позицию своего непосредственного начальника. Но уважение старого рыцаря распространялось всё равно только на господина Овцева. Ему единственному он протянул заранее приготовленную кружку с крепким травяным отваром. Такое мы видели вообще впервые. Два самых старых воина молча пили отвар и смотрели в темноту тоннеля. До этого момента никто даже и не подозревал, с каким уважением относится полковник к своему подчинённому, старому рыцарю. На этом тот день и закончился, если не считать почти четырёхчасовой проверки тел убитых жуков.