В это же время в княжьем тереме князь Дубовицкий сидел за столом с воеводой и княгиней, ведя беседу:
— Мне мнится, что этот задолбанец весьма разумный муж. Много пользы жду от него.
— Раз он тебе кажется таким умным, то и поручи ему то дело. — Явно заинтересованная Марфа без посторонних глаз не стеснялась влезать в вопросы управления княжеством.
— Ты про Змея? А что, какие-то новости сорока на хвосте принесла?
— Самую малость. Мне теперь ведомо, в каком лесу обитает то чудо.
— Болеслав, раз ты на боярина из моей дружины виды имеешь и разговоры разговариваешь при мне, дык может и мне пояснишь, что за дело, какой змей? — Воеводе тоже захотелось влезть в тайну двумя ногами.
— Бают люди, не так далече от наших мест поселился Змей летучий, вернее Змеюка волшебная. Слова доброго про неё не сказать, столь уродлива и страшна, выродок выродком.
— А то другие змеи не страховидлы!
— Погоди кривиться. Эта столь уродлива, что чую я, — запил свою новость медовухой князь, — её даже прочие Змеи сторонятся. Вот и живёт чудо-юдо одиночкою.
— А нам что с того?
— А того, что яйцо огнедышащего Змея, приготовленное особым образом, даёт волшебнику такую силу, что с тем же змеем спорить может. Как бы Марфе то яйцо пошло в пользу!
— А то можно и вывести змеёныша своего. Да? — И воевода героем посмотрел на князя и его жену, мол какой я умный.
— Не вылупится с той Змеюки яйца ничего, топтать её ни один Змей не согласится. Яйца, сказывают, несёт, да бесплодные.
— Это что за уродство такое должно быть, рога на заднице или восемь лап на спине? — Не поверил Ратмир Камень.
— Три головы у неё, знающие люди говорят.
— Ой! И что, все три огнём дышат?
— Того не знаем, врать не будем. А только думаю я, что на свойство яйца три головы не повлияют. — Тихо сказала Марфа. — Хочется думать.
— А то ж! — Голова жопе не указ! Вона у меня повариха на лицо такая, что жуть, а сзаду зайдешь… Прощения прошу, княгиня, забылся. — Воевода смутился, а князь принялся смеяться, словно знал, о ком речь.
Глава 10 Три лошадиных силы и зеркало заднего вида
Денис допоздна слонялся по дому, всё перепроверял за Микулой запасы да записывал результаты. Чем записывал, где? Всё просто и одновременно сложно — он натянул кусок отбелённого холста, который нашёл в кладовой, на обломок доски, а потом на получившемся планшете писал угольком из печи. Не сказать, что было удобно, однако же выходило половчее, чем на глиняной табличке палочкой корябать, как собирался изначально.
Холст — это хорошо, холст и на постельное бельё пойдёт, и на нательное. Если найдётся кому пошить. Даже странно, что холсты не вынесли вместе с остальным имуществом. Кстати, он вдруг вспомнил, как выглядели рубахи, которые шили в их клубе самые додельные реконструкторы — так и он смог бы, если иметь время, иголку и нитки. Хотя проще, наверное, купить на торгу. Не боярское это дело шить себе бельишко.