Все оказалось почти так и, в то же время, не так. Во-первых, в доме присутствовало электрическое освещение, хотя… может, и не электрическое, кто ее знает, эту магию. Во-вторых, мягкие ковры и роскошные вазы вдоль стен напоминали скорее об Италии, оттого совершенно нелепо и дико выглядели дыры в стенах, маячившие там и сям в самых неожиданных местах. Наташа удивленно хлопнула глазами и подошла к одной из них. За стеной оказалось пустое пространство и много-много пыли. Девочка попятилась и громко чихнула.

— Будьте здоровы, Наталья Викторовна, — пробурчала она. — Скажите, а эти дыры тут для чего?

— Эти дыры образовались в процессе поисков денег отца. Теперь придётся тратиться ещё и на ремонт, — раздался недовольный голос с другого конца коридора. — Мы еще долго будем вас ждать?

— Истинный джентльмен, — буркнула Наташа. — Простите. Просто мне стало интересно происхождение этих украшений.

— Украшений?! Из-за шуточки папашки весь дом теперь в таких украшениях! — Горт махнул служанке и та поспешно удалилась.

— А вы не очень-то любили отца.

Горт пожал плечами:

— Он был талантливым и сильным человеком, но нас держал в строгости… даже скорее в жесткости. Мне было не за что его особо любить — из всех нас он только Риалоне благоволил. А в последние годы вообще перестал обращать на нас внимание, почти не разговаривал. Изредка, правда, лично выдавал деньги… словно подачку.

— То есть вы жили за его счет?

— Что?! Что значит «за его счет»? Эти деньги семьи Гринверов. Мы имели на них такие же права, как и он.

— О! Понятно. — Наташа даже растерялась от такого заявления.

От дальнейшего разговора ее избавило то, что они наконец пришли в столовую — огромное помещение с длинным столом посередине, за которым друг напротив друга сидели уже знакомая Наташе Риалона и молодой парень, вероятно, Амальт. Столовая могла бы показаться мрачной, но несколько люстр, среди которых выделялась висящая строго по центру и переливающаяся всеми гранями хрусталя огромная, напоминающая корону, ярко освещали всё кругом и создавали праздничную обстановку. Вокруг стола располагались мягкие стулья с высоченными, покрытыми затейливой резьбой спинками. За ними выглядевшие по-генеральски важными и неприступными в своих мундирах-ливреях, торчали статуями несколько слуг с однообразно перекинутыми через правый локоть салфетками и все, как один, в белых перчатках. Один из стульев, в торце стола, явно предназначался хозяину дома. Едва увидев эту картину, Наташа поняла, что приемы пищи превратятся в скучнейшую процедуру.

Горт рукой показал Наташе ее место. Внезапно оживший слуга чуть отодвинул стул, позволив девочке подойти к столу, потом придвинул. Наташа осторожно присела на самый краешек, с опаской косясь на незнакомые приборы: трезубую, изогнутую под углом вилку; небольшой ножичек с листовидным лезвием; еще один ножик, более привычной формы; нечто, похожее на шило с изящной ручкой. К счастью, ложка была вполне обычная и привычная.