Град ударов дезинтегратора обрушился на меня. Бербешев понял, что я делаю, и запаниковал.
Первая искорка вернулась ко мне через полминуты. Сияние Разума перехватило её, отправило на исследование к Конструктору. Тот трудился долго, минуты три. И вот решение, сложный комплекс частот, накрадывающихся одна на другую. И ещё один, вдогонку, усиливающий распадающиеся гармоники.
Алая молния впиталась в землю.
И земля дрогнула, когда шар протеина взбесился. Корни, как лоснящиеся червяки, полезли наружу. Ох, и много! Раздались ругательства, зазвучали выстрелы, вспыхнул огонь. Корни не разбирали, где враг, стремились добраться до живой плоти.
Моя молния уперлась в защиту Бербешева. Щит пошёл всполохами, лопнул, и разлетелись в разные стороны кровавые брызги. Ещё один удар, луч чистой энергии пробился через сросшиеся ребра, и испепелил биомех Щита. Ещё один удар, замирает Сердце Пламени, каналы, ведущие к дезинтегратору Наказующих, разорваны. Биомех обрадованно испустил волну энергии, вырываясь из ловушки, в которую его заключил Танцор Плоти. На землю упала содрогающаяся кишка, прораставшая серебристыми иглами.
Следующий мой удар подсек Бербешеву ноги.
— Сдавайся. — Зачем-то сказал я.
Три точки рабской метки засияли, плоть Сергея потекла, как вода. Хлыст преобразовался в длинное костяное лезвие, ноги согнулись, как у кузнечика. Тварь, которая когда-то была Сергеем Бербешевым, прыгнула на меня.
И наткнулась на вихрь распада.
На землю упали бесформенные куски плоти. Голова, руки, ноги. Средняя часть тела вместе с Танцором Плоти обратилась пылью.
Все кончено?
«Да как бы не так!»
— Ты его убил! — Громкий женский голос из задних рядов. Искусник, сопровождавший Бербешева, втянул руки в рукава своего балахона.
— Дуэль закончена! — Быстро сказал Ян Кравчик. — Вы можете обратиться в суд, если…
— Убийца!
В мире, где сиял разум, выводы делались просто и быстро.
— Арина! — Что есть сил закричал я. — Арина! У твоего брата было такое? У него были такие амулеты?
— Н… Нет! — Ответила Арина Бербешева, пытаясь поймать мой взгляд.
— А у него была метка?
— Что? — Глаза девушки засветились, она увидела огоньки распадающейся рабской метки. Проследила ниточки, наткнулась глазами на искусника в черном балахоне. — Ты! Это сделал ты!
— Угадала. — Слабо улыбнулся искусник в балахоне.
И меня швырнуло на колени.
Миро звал меня, отчаянно кричал что-то издалека, с самого края сознания.
Я слышал его, но не разбирал слов.
Разум сдавило как тисками. И это было много хуже, чем тогда, когда мне в голову лез биомех Архитекторов. Тогда оставалась надежда на то, что это вскоре кончится, а сейчас же никакой надежды не было и в помине. Не осталось чувств, эмоций, ощущений. Разум плавал в кисельном океане, озарявшимся слабыми вспышками.