На краю рощи замерли автомобили, пара «Маусов», три «Ролса», «Шевик» с эмблемой телеканала «Мир» и внедорожник незнакомой мне конструкции. Перед автомобилями расставлены легкие походные столики, с вином и закусками.

— Вы драться будете? — Приветливо спросил Ян Кравчик. — Или мы расходимся?

«Дать бы тебе прямой в голову».

— Вопрос к вашему товарищу. — Пожал плечами Сергей. — Нам этот бой не нужен.

Ян Кравчик посмотрел на невозмутимо озирающему верхушки деревьев Завадскому.

— Условия примирения те же. — Громко произнес журналист. — Мирослав Трегарт назначает боярина Леха Завадского опекуном Людмилы Стафилос, немедленно покидает Содружество Люблин, и обязуется более не появляться в пределах нашего государства.

«О, на первый пункт соглашаемся! Интересно, когда обратно отдавать прибегут?»

— Мирослав? — Посмотрел на меня Сергей Бельский.

— Неприемлемо. — Ответил я.

Искусник скинул капюшон, и пошёл по кругу, ведя посохом по траве, полоса белесого инея тянулась вслед за ним. Закончил, с силой воткнул посох в землю. Сняв капюшон, искусник ослабил экран покоя, и я смог считать его ауру. Местный житель, начинающий мастер или слишком умелый ученик.

— Прошу противников зайти в круг. — Произнес Ян Кравчик. — До моей команды нападать запрещено, нарушивший это правило будет признан проигравшим все зависимости от результата боя.

Я сбросил куртку и футболку, остался только в штанах.

«Ботинки тоже снимай». Посоветовал Миро.

Сел на землю, разулся, скинул с пояса ножны, подтянул ремень потуже. Достал все из карманов, положил на футболку.

Агнесска дала знак оператору, тот нацелил на нас камеру.

— Съемку вести нельзя. — Встал перед оператором Сергей Бельский.

— Хорошо-хорошо. — Оператор быстро опустил камеру.

Я взял в руки тесак, прокачал по нему энергию. Клинок отозвался едва заметной вибрацией. Сделал пару взмахов, оценивая новый баланс, и вступил в прочерченный искусником круг.

Лех Завадский, тоже обнаженный по пояс, сделал шаг мне навстречу.

Черты лица его еще больше заострились. Тело перевито мышцами, жировая ткань пропадает прямо на глазах, работают биомехи. Глаза мертвые, неживые, на донышке зрачков светятся два серебристых огонька. В руке такой же клинок, как и у меня. По форме обычный пехотный тесак стрельцов, что на Аркаиме, что на Люблине, а по содержанию — сложная энергетическая конструкция, о которой рядовому стрельцу можно лишь мечтать.

Искусник коснулся набалдашника посоха-накопителя, и по белесым линиям пробежала волна энергии, создавая экран покоя.

— Начинайте!

Лех Завадский сразу же нанес мне укол в грудь. Я сместился чуть назад, шлепнул плоскостью клинка по его мечу.