— А чем тут хвалиться? Побывали, вернулись. Развалин в мирах Дороги много, Софи, выбирай любые.

— Одно дело город, жители которого сами обратили в прах свою цивилизацию, и другое дело — усыпальница древнего, могучего бога, который сам создавал цивилизации.

— Это да. А на Люблине нет развалин?

— Разве что те, что остались после крестьянской войны. — По лицу Софии пробежала тень. — А так мы не очень интересный мир. Развивались не спеша, так же не спеша присоединились к Светлому Царству.

— Ну, если в мире есть такие девушки, как ты, то он не такой и не интересный. — Сказал я.

А София улыбнулась мне так, что я сразу осознал, какими корявыми были мои слова.

«Умненькая не по годам». Проворчал Миро.

— Бывают и красивее, и интереснее. — Легко сказала София, обращая в ничто мой комплимент. Смешинки плясали в её глазах. — Говорят, что самые красивые девушки в России. У тебя там кто-то остался?

— Нет. — Нахмурился я. — А как ты поняла, что я из России?

— Почти каждый землянин из России пытается перепеть Высоцкого. — Легко улыбнулась София. — Могу сказать, что у тебя это получилось лучше всех.

Я едва не поперхнулся чаем.

— Ты… Знаешь?

— Конечно. Моя прабабушка была из городка, называемого Москва. Она любила песни под гитару, у костра. Переводила их на интерлингво, иногда пела на родном языке. Я ходила с ней в походы, в заброшенные леса, когда была совсем маленькой.

— Ого. — Только и мог сказать я.

— Да. — София посмотрела на меня внимательно, и вдруг рассмеялась.

— Ты чего? — Обиженно спросил я.

— Видел бы ты своё лицо! Мирослав!

«Видели бы вы себя со стороны». Хмыкнул Миро.

«Миро, что делать?»

«Не сказать лишнего».

— Ты классный! — София оказалась рядом, погладила меня по руке, и снова отстранилась. — А ты расскажешь, как ты получил Индика? Это было сложно?

— Ну…

Девушка умела говорить, и ещё больше умела слушать. Через полчаса мы уже болтали, как старые приятели. Обсудили творчество земных певцов, потом плавно перешли на местных. Обсудили и Искусство, которое на Люблине не так развито, как в других местах.

Говорили обо всем и ни о чем.

И я, совершенно неожиданно для себя, увлекся этим разговором. Наверное, потому что София не имела никакой задней мысли. Она общалась легко и свободно, слушала меня, рассказывала сама, не выбирая слова.

В какой-то миг мы переместились на третий этаж, открыли большое окно, выходящее на тихую улицу. Разговор продолжался, София наливала мне чай, и слушала, доброжелательно, мило улыбаясь. И мне хотелось говорить и говорить, лишь бы улыбка не покидала её лица.

«Не под контролем ты». Буркнул Миро. «Просто мозги отключились».