Брови гиганта удивленно скакнули вверх.
— Призванное оружие? Никогда о таком не слышал, — признался он.
Я пожал плечами, но не стал развивать тему, вместо этого сказав:
— А «Туман» создает область плотного черного дыма, — и тут же добавил: — Ладно, хватит болтать, идем дальше.
Глава 22
22.
— Тупые скоты!
Жесткий удар облаченного в сталь кулака, скругленный металлический шлем слетает с резко мотнувшейся головы, тело в кожаных доспехах кубарем катится по земле в грязной опавшей листве и замирает, потеряв сознание.
— Жадные ублюдки!
Новый удар, и еще одно тело валится на землю, на этот раз с рассеченной скулой, но счастливчик только рад, потому что удар вышел смазанным, а кровоподтек быстро пройдет.
— Кретины!
Третий участник спонтанного разговора летит от мощной затрещины, выполненной все той же графской рукой. Лорд стоит с покрасневшей рожей, тяжело дыша над поверженными. Избиение троих провинившихся не уняло вспыхнувшей злости.
— Опарыши навозные, — уже тише продолжает Дюваль, пиная ближайшего подвернувшего солдата. Этот вообще ни при чем, но, разумеется, не возражает, пользуясь моментом, чтобы скрыться с глаз взбешенного лорда.
— Куски дерьма, — устало заканчивает граф и обращает взор на десятника: — А ты куда смотрел, свиная морда⁈
Запас «пристойных» ругательств иссяк, и его благородие изволило перейти на простонародное наречие, чтобы до слушателей лучше дошло.
Десятник разводит руками. Рябая физиономия под стальным шлемом выглядит растерянной, ее хозяин не понимает за что наказание.
— Дык, золото ведь, ваша милость, настоящее, как не взять? — вопрошает и тут же понимает по сузившимся от гнева глазам господина, что зря открыл рот, лучше бы молчал, изображая бессловесного болвана.
Следует новый удар, на этот раз на землю отправляется командир незадачливых разведчиков. Следом тут же пинок, больше обидный, чем болезненный, потому что сапог его милости изволит попасть прямо по заднице, подбросив десятника вверх и заставив перебирая руками и ногами пробежаться на четвереньках.
Со стороны сгрудившихся неподалеку солдат слышатся приглушенные смешки. Лицо десятника багровеет, он старается извернуться и запомнить весельчаков, чтобы в следующий раз устроить насмешникам в казарме веселую жизнь. Обижаться на графа глупо, к тому же опасно, тем более затаить зло, а вот сорваться на подчиненных в такой ситуации будет самое то.
«Общение» с отправленными по следу разведчиками происходило на небольшой поляне, с кучей трупов и странным кострищем в дальнем конце. Именно сюда подошли графские отряды после того, как разобрались с купеческим караваном и расположенной рядом деревенькой, от которой осталось только черное пепелище.