Всадники быстро приближались, вскоре стало понятно, что это воины в темных доспехах с ярко желтыми вкраплениями. Сердце Саймона предательски дрогнуло, он вспомнил, где видел подобные сочетания цветов раньше.
— Черное с золотом, — непослушными губами выдохнул он.
И прищурился, стараясь рассмотреть эмблему на колышущемся на ветру знамени. Черная ткань с золотой окантовкой, но что за знак внутри, неужели…
Из груди вырвался облегченный вздох. Нет, показалось. Да и не могло быть такого, ведь все давно кончилось.
Подумал и тут же осекся, память услужливо подсказала значение увиденного символа.
— Не Единение, а Возрождение, — средний Саграси вздрогнул.
— Что за странные доспехи? — с недоумением подал голос Грег.
— Кто они и зачем сюда скачут? — подхватил Феликс.
Саймон не отрывая взора от дороги медленно проронил:
— Гораздо больше меня интересует под каким знаменем они едут.
Уловив напряжение в голосе брата, Феликс удивленно обернулся.
— О чем это ты?
Грег не отставал, быстро осведомившись:
— Ты знаешь кто это?
Саймон помедлил, словно сомневаясь говорить ли братьям о мелькнувших в голове подозрениях, но все же произнес:
— Я знаю только одно воинское подразделение, носившее такую расцветку брони, — короткая пауза и слова, упавшие тяжелыми булыжниками — Гвардия повелителя Старой империи.
Оба брата вздрогнули и не сговариваясь уставились на дорогу, словно желая убедиться, что воины элиты имперских вооруженных сил, будто вынырнувшие из старинных легенд, истаяли в солнечной дымке.
Но надежды не оправдались, вместо этого всадники догнали одинокого чужака, и несколько секунд ехали рядом друг с другом, создавая впечатление одного отряда.
Темная фигура, закутанная в плащ, рядом воины в черных с золотом доспехах. По спине Саймона пробежал холодок. Все это напоминало красочные гравюры из древних хроник, когда имперские боевые отряды сопровождали маги-заклинатели Коллегии. Картина выглядела зловеще, словно вернулись времена древнего владычества.
Глава 22
22.
Искусство древнего пути учит: контролируя разум — контролируешь тело. Без порядка и сосредоточенности невозможно подчинить сознание воле, иначе хаос и путаница, со временем перерастающие в расстройство личности, не видящей цели, не знающей предназначения.
Мар-шааг практичная философия, использующая ментальные техники и установки, которые сразу можно пустить в ход, и этим отличается от множества других течений, возникших в эпоху расцвета философии мыслей. Его адепты смотрели на мир трезво и непредвзято, четко видя свое место в нем, видя путь и зная, что всегда можно изменить ситуацию в лучшую сторону.