А мне стали окончательно ясны причины дурного настроения собеседницы. Она ожидал чего-то большего от поездки на побережье, а когда все закончилось, не знала, что делать дальше. Тут кто-то вспомнил о Последнем Приюте, скорее всего упомянул Воинский квартал, и рыжая согласилась по инерции, хоть что делать дальше не знала, планов других не было. А когда приехала сюда, поняла, что придется зимовать здесь несколько месяцев и захандрила. В отличие от нее, наемники за столом не выглядели мрачными, скорее уставшими, что логично, учитывая сколько времени за последние дни они провели в седле. Но Тара лидер, она должна глядеть вперед, но там все покрыто туманом, оттого и настроения нет. Уверен идея с восстановлением сотни тоже пришла в голову случайно, чтобы хоть на какое-то время получить внятную цель.
— Что-же… — начал я, но воительница меня перебила.
— А в этом твоем жилище есть кровать? — рыжая взглянула на меня неожиданно трезвым взглядом.
Я слегка удивленно приподнял брови, медленно проронил:
— Есть, но…
— Тогда пошли, покажешь девушке свое жилище, — решительно заявила Тара, отодвигая пустой кубок в сторону, помедлила и подхватила со стола полный вина кувшин: — А это мы прихватим с собой.
Глава 27
27.
Скальные выступ образовывал террасу с невысокой каменной балюстрадой, украшенной резьбой. Она находилась достаточно высоко, почти под самым сводом, отсюда открывался потрясающий вид на главную улицу Последнего Приюта.
По центру располагался водопад, шум падающей воды долетал даже сюда, вызывая умиротворение. Справа и слева поднимались широкие лестницы, формируя подобие проспекта с многочисленными зданиями, врезанными прямо в стену.
Ярусы и переходы, крытые галереи и просторные площадки, лавки и трактиры, жилые дома и торговые представительства, все переплеталось между собой создавая непередаваемый ансамбль, которого больше нет нигде, только здесь в единственном в своем роде городе под горой.
Саймону нравилось здесь находиться, наблюдать с высоты за жизнью горожан, не привлекая внимания. Каждый раз глядя на величественный центральный проспект с его водным каналом и водопадом, с его вырубленными прямо в скале ступенями, он вспоминал, что их предки совершили невозможное покорив горный массив, сделав его пригодным для жизни, превратив в полноценный дом, позволив множеству других людей поселиться тут, обеспечив покой и безопасность. Это была огромная работа, достойная великих свершений древних времен, и Саймон никогда этого не забывал, испытывая законную гордость за принадлежность к одной из семей основателей города.