Мертвый маг тянул энергию со всей чащи, используя случайно заснувших и не проснувшихся путников в качестве бурдюков с жизненной силой, которых высасывал досуха, у меня в таких масштабах оперировать не получится, зато смогу применить сам принцип в ограниченном объеме в собственных интересах.

Подобное знание дорогого стоило. А значит вылазка сюда уже с лихвой окупилась.

— А что насчет блуждания по лесу? Когда дорога привела нас обратно в лагерь. Это исчезло? — осведомилась рыжая.

Ее настырность начала утомлять. Я скользнул взглядом по ненастному небу, покосился на полыхающий костер, мимолетно отметив снижение накала страстей в толпе наемников у сваленного в кучу добра, кажется, дележка добычи подходила к концу, и лишь после этого неторопливо ответил:

— Проклятье не исчезло, а значит комплекс чар, накрывающий дубовую чащу и запутывающий следы, тоже продолжает работать.

Лицо воительницы вытянулось.

— А как же мы тогда отсюда уйдем?

На долю секунды по усыпанному веснушками лицу скользнула тень ужаса. Перспектива остаться в проклятом месте навсегда вызвала страх. Я едва не засмеялся, настолько искренние чувства показала обычно бесстрашная валькирия.

Ведь в таком случае все изменится. Мужскую и женскую физиологию никуда не денешь, и статус лидера не поможет. В конечном итоге все закончится поножовщиной, часть убьют, остальные разделят между собой внимание единственной дамы. И Охотнице придется выполнять женскую роль в окружении двух десятков самцов, удовлетворяя их потребности по очереди. Для гордой воительницы участь хуже некуда, но спрашивать ее не будут. В конечном итоге от многочисленных связей появятся дети, скорее всего, несущие на себе следы уродств. И отряд наемников займет место прошлых обитатели чащи.

Представив картинку, что вообразила Тара, я не смог удержаться, по моим губам скользнула улыбка. Понимаю почему рыжая так испугалась, будущее, мягко скажем, так себе.

— Что ты лыбишься, думаешь это смешно⁈ — неожиданно рявкнула рыжая.

Черт, заметила, надо быть осторожней, капюшон скрывал только верхнюю половину лица, оставляя открытой нижнюю.

— Вообще-то нет, — стерев улыбку, ответил я, и перейдя на деловой тон сухо объяснил: — Дело не в направлении, а в исходной точке отчета. От огороженной валунами площадки под дубом с родником уйти до сих пор невозможно, дорога будет приводить обратно. Но если стартовать отсюда, — я выразительным взглядом обвел поляну, — то все получится.

Хотевшая продолжить разнос рыжая запнулась, нахмурилась, оглядевшись.

— Хочешь сказать, если пойдем отсюда, то выберемся из чащи? — недоверчиво протянула она.