— Здесь нет отопления, — сказала она, скривив лицо в забавной гримасе и натянув черные бархатные перчатки.

Ого! Почему Моргана не могла сказать это раньше? Мы летим по небу, а через все щели дует ледяной ветер. Если так пойдет дальше, я верну адептов обратно живыми, но с отмороженными конечностями и циститами.

— Как это нет отопления? — Саша выглядел как бык, готовый наскочить на Моргану. — Я только что вылечил у себя гайморит, а теперь ты предлагаешь нам мёрзнуть здесь несколько часов? — Он закатил глаза и приглушенно выругался. — Ладно, если я снова заболею, будешь лечить меня сама! И помни, что когда у меня поднимается температура, я становлюсь очень капризным. Так что приготовься вытирать мне сопли и носить чай с лимоном к кровати.

Моргана подошла к нему с вызывающей походкой и склонилась над столом.

— Я вообще-то могу вылечить твой гайморит за пару минут, — произнесла она театрально, словно львица.

— И что из этого? — Саша скрестил руки на груди и надулся. — Я тоже много чего могу, но специально буду затягивать с выздоровлением, чтобы тебя помучить. Ты нас пригласила на корабль, где мы все можем замёрзнуть.

Я прислонился в углу возле синего круглого окна и устало вздохнул. Зачем они устроили этот спор? Можно же использовать черное пламя, которое выделяет много тепла. Достаточно произнести заклинание, заключить пламя в защитную сферу — и все будут в тепле, да и корабль не сгорит.

Черное пламя — действительно ценная вещь. Если верить древним легендам, это пламя изрыгал титан, чтобы не дать замерзнуть вратам, ведущим в мир Звёзд.

Мир Звёзд — это что-то вроде рая для душ архинекромантов, прославившихся своими подвигами за жизнь.

— Успокойтесь оба! — объявил я. — Сейчас решим этот вопрос.

— Кстати, Влад, — отозвался Мортен, закутавшийся по самый подбородок в свой плащ, — только до меня дошло… Когда ты говорил адептам про работу руками… — он засмеялся так сильно, что его тело сотрясалось от хохота. Но потом он продолжил: — Это была шутка, да? Аристократы-то обычно руками не работают.

Его смех подхватил только Саша, а я с возмущением уставился на него. Элизабет же покрутила пальцем у виска и выпалила:

— Какая-то слишком дурацкая пошлая шутка у тебя, Мортен, да ещё и плоская!

— Плоская — это у тебя грудь! — парировал Мортен Костолом. — А мои шутки — сочные!

Ну, Мортен, конечно, не в бровь, а в глаз про её грудь сказал, но всё же получилось слишком неправдоподобно.

— Нормальная у неё грудь, Костолом, — вмешался я в их разговор. — Уж мне-то это известно! Но что касается шутки про руки, то она, правда, такая себе получилась. Да и к тому же я имел в виду совсем не это. Но если поразмыслить чисто логически над ней именно в этом плане, то выходит, что пацанам я подал мудрую мысль! — тут я не выдержал и сам захохотал.