— Не чаще, чем летаю на дирижабле.
— А вот и жареный гусь! — торжественно провозгласила миссис Монро, появляясь в столовой с подносом в руках. — И пока вы будете ужинать, я и слышать не хочу, как вы обсуждаете свои наиважнейшие неотложные дела.
Глава 23
Генриетта Барлоу смотрела голодным взглядом сквозь витрину кондитерского магазина. Там, за стеклом, в уютном сумраке, на многочисленных полках располагались до того вкусные на вид вещи, что у несчастной девушки непроизвольно начинали течь слюнки. Пироги с фруктовой начинкой и пирожные с кремом, сдобные, усыпанные корицей и маком пухлые булочки и воздушные торты, засахаренные марципаны и горы цукатов, целая страна сладостей, королевство лакомств и вкусностей. У Генриетты тоскливо заныл живот, и она с неимоверным усилием воли заставила себя отвернуться от такой притягательной картины.
Ночь обрушилась на столицу, придавливая улицы чёрным саваном. Небо затянула стая непроглядных туч, словно отыгрываясь за подаренный горожанам прошедший солнечный день. Задул промозглый ветерок, принеся холод и сырость. Генриетта порядком продрогла. Кружевные чулки, фривольное платье и тонкая кофточка не спасали от холода. Её роскошные золотые кудри в свете газовых фонарей потускнели, васильковые глаза к концу дня приобрели выражение полного отчаяния, хорошенькое личико осунулось. Генриетта устала, замёрзла и оголодала. А ночь только начиналась! Ночь, главное и основное рабочее время ночных бабочек. С наступлением ночи они вылетают на улицы. Генриетта ненавидела ночь.
Девушка крепко стиснула зубы и медленно пошла прочь от манящей её кондитерской лавки. Она шла, звонко цокая каблуками алых туфель, инстинктивно прижимаясь к обочине тротуара. Высившиеся вдоль дороги фонарные столбы освещали её неспешный путь. Генриетта весь день ничего не ела, её желудок громко взывал к совести, а ноги протестующе подкашивались. Проходя мимо наглухо закупоренной и ярко освещённой ювелирной лавки, Генриетта тяжело вздохнула. Она бы отдала все драгоценности мира за полдюжины пирожков с повидлом. Обычно девушки с её внешностью не голодают. У жриц любви, обладающих данными Генриетты, нет отбоя от клиентов. Они всегда хорошо одеты, сыты, цветуще выглядят и даже могут себя побаловать различными милыми побрякушками. И это несмотря на то, что львиную долю прибыли ночные бабочки вынуждены отдавать крышующим их сутенёрам. Генриетта и тут выбивалась из общего правила. Ей просто нечего было отдавать. За месяц деятельности на нелёгком поприще продажной любви она зарабатывала ровно столько, чтобы сводить концы с концами. Поэтому почти всегда голодала, и её частенько шатало от слабости. А всё потому, что Генриетта была самой никчёмной и глупой проституткой в городе.