— Ребятки-котятки, — осторожно подбирая слова, сказала Элен, — вы мне не расскажете о моих предшественницах поподробней, а?
— Расскажем, — Сью наклонила лохматую головёнку набок и сладеньким голоском прощебетала: — Но услуга за услуууугууу!!
— Всё, что в моих силах, — Элен стоически приготовилась к Святым мучениям.
— Ты расскажешь нам сказку на ночь!
— Нет, лучше страшную историю, — тут же влез Том. — Что я девчонка, что ли, сказки слушать?
— Нет, сказку!
— А я говорю, страшилку!
— Сказку!
— Тихо! — Элен ухватила двойнят за оттопыренные ушки. Пискнув, те возмущённо засопели. — Я расскажу вам страшную сказку, договорились?
— По рукам, — торопливо сказал мальчуган, пока его сестрёнка не сообразила, что страшная сказка — это почти то же самое, что и страшная история. — Мы согласны. За страшную сказку мы тебе расскажем и о нашей третьей няньке!
— Она, кстати, была ничего. Даже нравилась нам, — вставила Сью, явно не желая, чтобы брат присваивал себе абсолютное право рассказчика. — Не так нравилась, как нравишься ты, но всё равно нравилась. И мы ей тоже!
— Ага! И она была почти такая же красивая, как ты! И ещё…
Элен на несколько секунд почувствовала, как холодная льдистая лапа предчувствия чего-то ужасного стиснула её сердце. Девушка уже не знала, а хочется ли ей вообще слушать рассказ о своих предшественницах. Обо всех трёх. Трёх! И кто знает, не станет ли их по ходу рассказываемой детишками истории ещё больше?
Глава 17
«Невидимка» шёл спокойным размеренным шагом человека, которому нечего скрывать и у которого нет никаких проблем с законом. Он ничем не выделялся в потоке снующих по улицам и тротуарам тысяч горожан. Пропускал наряженных в кринолины и меха дам, раскланивался с разодетыми в пальто и плащи джентльменами, спокойно проходил мимо затянутых в синие мундиры поигрывающих дубинками постовых констеблей. «Невидимка» сливался с толпой, и толпа несла его по улицам, вдоль бесконечных домов, магазинов, ателье, мелких лавчонок, складов, цехов.
Проезжую часть наводняли спешащие в обоих направлениях кареты и дилижансы, омнибусы и паромобили. Свист пара, гудки, визг шин, лязганье приводных механизмов, конское ржание взмывали ввысь к синему безоблачному небу, выше самых высоких зданий, достигая величественно проплывающих в небесах почтовых и курьерских дирижаблей. «Невидимка» был в своей стихии. Он невольно сравнивал себя с хищной акулой, бороздящей нескончаемое море раскинувшегося под солнцем мира, заполненного множеством живых душ и бездушных железных паровых монстров. Террорист везде чувствовал себя как дома. Наверное потому, что считал своим домом всё вокруг. Улицу, квартал, район, город, страну. Он везде дома, он настоящий сын своей Родины, патриот и защитник. Человек вне продажного закона, преступивший черту, придуманную коррумпированными политиканами и предателями, гнобящими простой трудовой люд. Кровопийц, сосущих последние соки из собственного народа, «Невидимка» ненавидел больше всего.