Повторил и с ними процедуру прощания, наслаждаясь каждым мгновением. А затем пришлось уйти. Я и так уже от графика отстаю…

— Девиль… Где ты там… — пошёл я по следу за очередной роковой красоткой, что сидела одна в подворотне, скрываясь от солнечного света.

— Меня бесят люди. Я это поняла. Слишком живые, радостные. Из-за каждой мелочи готовы чуть ли не на колени падать.

— Просто они ценят то время, что им дано, и те блага, что у них есть. Они ценят жизнь.

— А я? Я не ценю жизнь?

— Нет. Ты боишься смерти.

— А кто её не боится?

— Многие… Но не самой смерти, а невозможности сделать что-то ещё в этой своей и без того короткой жизни. Умереть с сожалением о неисполненной мечте, о не встреченной любви, о невозможности увидеть в последний раз улыбку своего ребёнка. Ты воплощала тысячи лет свои желания в реальность. Ценность радостных событий в твоей жизни стремилась к нулю из-за инфляции вечной молодости с каждым прожитым веком.

— Да что ты об этом знаешь? Ты сам ещё мальчишка. Сопляк!

— Это верно. А ещё я один раз рождённый и трижды перерождённый. Что такое смерть, я, в отличие от тебя, прекрасно знаю. Я видел её, а она видела меня, моё лицо и мою душу. Чистую и открытую, готовую ко всему. Но я всё ещё здесь. А сколько раз ты видела перед собой её костлявые пальцы, тянущиеся к твоей душе?

— …

Девиль молчала. Я же вошёл в состояние духовного взгляда и в очередной раз взглянул на её духовную звезду.

Мелкая, серая, едва заметная. Меньше, чем у животного. Права была Королева Амазонок: они обрели бессмертие, но лишили себя кое-чего куда как более важного — своей души.

— Вставай. Тебе пора вернуться к работе.

— Куда теперь?

— В Якутск. Поедешь на машине с людьми графа Золотарёва. Придёшь в штаб, он выделит людей. Задача — проехать по Сибирскому кольцу и добраться до Якутска, по пути зачистить все места от агентов, шпионов и всей прочей орденской швали, отправить их при помощи гипноза в Якутск или другой ближайший укрепрайон. Всех собрать, взять под арест, вывести на чистую воду. И если я всё ещё не вернусь, можешь начинать превращать их в Безымянных. Всё понятно?

— Задача принята.

— Выполняй.

Девиль поднялась и медленно побрела в сторону штаба Дантара, приковывая к себе взгляды всех солдат и офицеров по пути. Как мужчин, так и женщин. А ведь могла бы отвод глаз использовать, но… её чёртовому огрызку души всё ещё нужно чем-то питаться.

Она жила во грехе и самим символом греха является. Человеческие похоть, зависть и все прочие проявления слабостей нужны ей, как наркотик. Она не может от них отказаться и заставляет себя из века в век, из года в год появляться «на сцене» и разыгрывать спектакль, платой за который всегда были человеческие жизни. В этом она и находила для себя смысл жизни.