— Отлично. Найдите себе отель по прилёту. Я сам вас найду.

— Не сомневаюсь в ваших способностях… — уважительно ответил барону дворецкий, что улетел из страны вместе с «младшим приёмным сыном Золотарёвой и Берестьева».

— Счастливо добраться.

Барон положил телефон и крепко задумался над тем, что ему делать дальше…

Возвращение таинственного Морозова, знающего очень многое из того, за чем охотятся службы имперской разведки. Собрание Совета Империи, где появятся практически все видные главы родов страны. Загадочная сила Берестьева, способного в свои восемнадцать лет сразиться с альфахимерой, что не оставила шансов ему самому…

«Империи и так нелегко жилось после внезапной кончины императора, а сейчас, когда тварей вокруг множество, а силы людей озабочены противостоянием за собственные права, гарантии, земли, деньги и власть с молодыми и многочисленными пришлыми аристократами…»

— И я оказался едва ли не в центре всего этого хаоса, где даже непонятно, кто за кого, кто настроен решительно, а кто в случае чего постоит в сторонке и посмотрит, как мутузят друг друга разные рода…

Барон тяжело вздохнул, вспоминая одно из тайных совещаний почившего императора Александра Всеволодовича Романова.

— Видимо, всё-таки нам придётся сделать это…

Он взял в руки телефон, подошёл к окну и позвонил на один заученный наизусть номер. Длинные гудки раздались, и спустя почти минуту кто-то поднял трубку. Из смартфона послышалось молчаливое дыхание, и Бортников произнёс один из шифров, что так любил сочинять глава имперской разведки. Один из самых главных людей в империи, от которого зависели судьбы множества людей.

— Восемнадцать. Два. Тридцать четыре. Пятеро и один. Нам надо встретиться… Так, чтобы Стефания не узнала.

— Ты всё ещё в Казани? — доказал свой статус глава разведки империи, вычислив кто именно ему позвонил.

— Да.

— Посёлок Дижоново, домик у реки, за высоким забором. Через пять часов. Ты один, без оружия. Блокирующие браслеты наденут на входе. И ещё… Ты уж прости меня, дружище, но с учётом того дня, о котором ты мне напомнил… Если информация, из-за которой ты меня позвал, окажется не тем, о чём я думаю… Ты поедешь вместе со мной и будешь под моим присмотром ближайшие пару лет.

— Мы оба знаем, что этого не произойдёт. Ты и сам знаешь, к чему всё идёт.

— Знаю. Поэтому я уже иду на вертолётную площадку. Встретимся через пять часов.

Раздались гудки. Бортников убрал телефон в карман, возвращаясь на диван.

— Пусть меня простят вдовы и дети тех, кто погибнет… — вздохнул он. — Всё это во имя Империи.