— Фамильяр, — кратко сказал я, и многозначительное «А-а-а-а-а…» было мне ответом.

— Фома, одеться бы… Ох, а куда моя прелесть в горошек исчезла? — обратился я к переводчику, заглядывая под халат и тот быстро задал вопрос прекратившему глупые попытки перебороть меня доктору.

Он спросил у медсестры, и та вызвала санитарку, которая вручила мне мою прелесть. Чистые и свежие. Даже заштопанные в том месте, где пуля снайпера повредила ткань. От воспоминаний болезненного удара в правую половинку драгоценной филейной части одного сумасшедшего ярла стало не по себе. Хорошо, что он не взял немного левее…

— Спасибо. — И пальцем показал, чтобы все отвернулись. Как мою просьбу выполнили, я скинул халат, стянул многочисленные бинты и прикрыл свои самые ценные активы любимыми труселями. — Фома, дай костюм какой-нибудь. Военного типа.

— Пи… — Махнул рукой пушистый, и на койку упала одежда.

— Куда вы собираетесь, — спросил врач, а переводчик перевёл мне вопрос.

— Искать столовую… Или сейчас не время обеда? Город не штурмуют? Сколько я вообще проспал?

— Операция закончилась два часа назад. Вы должны были ещё около десяти часов приходить в себя, но… Как мы уже убедились, стандарты и нормы с вами не работают, — улыбнулся врач, поправив очки. — Вами занимались всю ночь, из вас извлекли более полусотни металлических объектов. Пули и осколки…

— Так много? То-то у меня всё зудит… Заживает… А уже утро, да? Я успею на завтрак?

— Да. Я проведу вас в столовую… Извините, наш рацион в военное время не самый богатый.

— Да ничего. Если что, я военный сухой паёк съем. Мне бы чайку с сахаром, и нормально.

— Что же, этого у нас хватает, — ответил переводчик словами врача, который любезно указал на дверь, предлагая мне выйти.

Сходил я в столовую, посмотрел на размеры порций, объёмы чашек с чаем и — решил не объедать бедолаг. И свой сухпай при них тоже не есть. Ещё от концентрированного потока зависти в кому впадут… Ну его… Надо Цербера найти.

Прежде чем уйти из больницы, пришлось ждать сопровождающего. Тот примчался весь грязный и потный, явно уставший и последние сутки не спавший. Бедный… Загоняли до смерти бедолагу.

Этому парню не было и тридцати. Он очень плохо говорил по-русски, но кое-как мы наладили контакт. Даже переводчика, что увязался за мной следом, не пришлось привлекать.

Выехали с парковки и отправились бог знает куда. Водитель сказал, там, куда мы едем, будет и Цербер, и «други русы».

Пока ехали, смотрел на прекрасный город, который пребывал в режиме обороны. Половина улиц перекрыта и перекопана, везде блокпосты, мешки с песком, железобетонные укрытия, стальные противотанковые ежи, точки ведения огня, заложенные кирпичами окна первого этажа… Только бойницы маленькие посередине были.