— Нет, — честно признался я.

— Неудивительно. Но ты ведь ощущал ту гнетущую ауру на арене во время дуэли с Демидовым, что заставила всех замолчать при появлении регента?

— Хм… Ауры охраны правительницы во время наших встреч я тоже ощущал. Словно клинок у шеи… — вспомнил я о могучих телохранителях Стефании.

— Да. Это они. Великие маги и воители, которые оступились. Но они были слишком ценны для империи, чтобы их просто убить. Кстати, если бы не я, то Ажарову ждала бы та же участь. Можно сказать, я сделал ей одолжение, убив своим клинком. Очень уж она стала бы опасной, примкни к безымянным…

— И что бы с ней было?

— Стёртая память. Выгоревшее внутреннее «Я», абсолютная апатия и безразличие к собственной жизни. Для них существует лишь приказ. И нет ничего ценнее приказа. Они не помнят свою семью, не помнят свою жизнь… Ничего не помнят. И не смогут вспомнить. Давай будем говорить откровенно…

— Стой. Прохожий идёт, — предупредил я, заметив маркер на часах, и мы замерли, провожая взглядом забулдыгу, что, шатаясь, шёл домой или же за добавкой.

Он ушёл, и Бортников продолжил:

— Будем откровенны. Я как мог прикрывал тебя, и всё было хорошо до поры до времени. Я с самого первого дня знал, что ты Берестьев. Видел твою битву с той речной Химерой и техники твоего рода, что ты инстинктивно применил. Я не спускал с тебя глаз. Когда выбыл, уступив той сибирской твари, не ожидал, что ты спасёшь меня и поможешь спастись девушкам. В тебе есть та же честь, что и в твоих предках. Ты не перешёл ни одной красной черты, за которую тебя надо было бы уничтожить немедля. Но это лишь моё мнение. А вот Романов Константин… Он человек другого сорта. Он думает иначе, мыслит другими категориями. И я слишком хорошо его знаю, к сожалению. Ты обвёл его, пусть и ненадолго, вокруг пальца. Это бросает тень на его репутацию. Это оскорбляет его как разведчика. И тот факт, что он дал добро на твоё посещение спален Стефании, выглядит хуже насмешки над всем императорским родом. Он не простит такое. Ты для него, словно бельмо на глазу. Между потенциальным сильным магом, что лоялен империи, но непредсказуем в своём поведении и имеет личные счёты с его родом, и твоей смертью, — он выберет второе. Альтернатива смерти — безымянные. Так и могущественный маг у империи останется, и угроза в твоём лице исчезнет. Так что, Максим, тебе надо уходить. Ты уже это делал не раз. И в этот раз, боюсь, уйти тебе придётся навсегда.

Он грустно улыбнулся, показывая, что ничего больше сделать не сможет для меня.

— Никогда бы не подумал, что всё это время ты знал, кто я, — вздохнул я. — Дядя Миша… А вы знали, что он в курсе?