— Подожди, онорестован ?

— Он да, — шиплю я. — И ваш отец ведет с ним переписку.

Ее глаза расширяются. Внезапно мы оба вскакиваем и вместе несемся через пентхаус к офису Джио. Ноутбук все еще открыт и разблокирован, и я возвращаюсь к переписке по электронной почте.

Я широко улыбаюсь.

Бля, да.

— Что мы ищем...

— Альфредо Амато был арестован сегодня в половине восьмого утра.

Она хмурится.

— И что?

Я ухмыляюсь, указывая пальцем на время, когда некоторые из более поздних писем были отправлены туда и обратно: девять утра. Девять пятнадцать. Девять тридцать семь. Десять-четырнадцать. И так продолжается большую часть утра и дня.

— Срань господня... -Талия вздыхает, когда понимает, что я нашла.

— Их прислалипосле его ареста?

Я киваю.

— Что все это значит?

— Если не считать того, что Альфредо имеет доступ к телефону или ноутбуку в тюрьме, что неудивительно, учитывая его власть? — Я слабо улыбаюсь. — Сегодня утром его публично арестовали пофедеральному обвинению в заговоре и рэкете. То есть тот, кто переписывался с ним по электронной почте после того, как это стало достоянием общественности, оновых заговорах и рэкетирском дерьме?

Моя улыбка становится шире.

— Теперь это заговор с кем-то, представляющим преступный интерес для правительства США.

Я поворачиваюсь к ней.

— Это улика, чтобы свалить твоего отца.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, но на губах у нее появляется намек на улыбку. Но постепенно ее брови хмурятся.

— Но если вы отпустите его, он...

— Ага.

Я отвожу взгляд. Если я отпущу это, Джио убьет Виктора еще до того, как федералы приблизятся к нему.

— А что, если... - она закусывает губу. — А что, еслия выйду к нему и попытаюсь стать посредником в каком-нибудь...

— Твой отец — мудак. — Но он все равно знает или думает, — усмехаюсь я, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб. — Что ты-рычаг давления. Если ты пойдешь туда...

— Твой друг в беде.

Я киваю.

— Результат тот же. Ага.

Она хмурится, придвигается ко мне и прижимается лицом к моей обнаженной груди.

— Хотела бы я, чтобы это было легко, — шепчет она. — Я бы хотела, чтобы мы могли просто уйти от всего этого.

— Я тоже.

Мои руки обвиваются вокруг нее, и я крепко прижимаю ее к себе.

— Я тоже.

* * *

Уже поздно, а у нее был долгий, очень долгий день и ночь. Вскоре мы снова оказываемся в постели, и она крепко спит рядом со мной. Но, к сожалению, я соскальзываю с кровати и снова хватаю телефон. Я набираю номер Виктора.

— Так, так, так...

— Дай мне с ним поговорить, — рявкаю я на Джио. — Виктор.

— У тебя хватает наглости отдавать приказы...

— Дай ему трубку, или я начну стрелять, — вру я.