Эх, Серёга… При всех его недостатках нельзя не признать, что он очень коммуникабельный, и умеет находить общий язык с людьми. Я бы на его месте сейчас стоял и с каменным лицом рассказывал этим людям, что с ними будет, если они посмеют меня обмануть и ударить в спину. Причём делал бы это, стоя в жутком чёрном доспехе с приглушённым из-за шлема голосом. Кстати, пора бы его снять. Никто тут меня не убьёт.

— Какая душевная речь, директор. Я бы в неё даже поверил, если бы не видел собственными глазами, как ты заколол секретаршу.

— Не стану оправдываться, — ответил он. — В тот день всё слишком внезапно произошло. Приход Системы, появление стилетов в руках, объявление, что все, кто за десять минут никого не убьёт, станут чьими-то рабами. Мы ведь тогда даже не знали, ЧЬИМИ рабами. Не знаю, как вы, а я сразу представил картину, как нас порабощают какие-нибудь жестокие инопланетные монстры и бьют плетями, заставляя крутить огромные вороты. Знаете, как это любят показывать в фильмах.

— И как это оправдывает убийство невинной девушки?

— Никак. Я просто решил, что уж лучше один свободный игрок, чем два раба. Прибавьте сюда панику и эффект неожиданности, и получите мирного законопослушного человека, который вдруг взял и совершил убийство.

Серёга тем временем уже начал торговаться с местными. У них обнаружилась пара вырезанных из дерева фигурок и одна плетёная кукла, которые он теперь пытался выторговать, поочерёдно показывая всё, что имел в своём инвентаре.

Сначала предлагал булаву из чёрной стали, но оказалось, что для людей с низкой силой она была слишком тяжёлой. Потом стал предлагать сельскохозяйственные инструменты, которые таскал с собой ещё с тех времён, когда работал на огороде.

И зачем ему эти игрушки понадобились? Игрушки… А, понял: хочет порадовать Хако! А через неё и Лиду. Блин, а я-то, дурак, не додумался принести каких-нибудь игрушек из города. Сама Хако тоже попросить не могла, потому что до недавнего времени мы не знали языка друг друга.

Время от времени местные поглядывали в нашу сторону, проверяя, не пытаюсь ли я снова навредить их лидеру.

— Скотина ты, директор, — произнёс я.

— Я ведь уже сказал, что не собираюсь оправдываться, — сказал он. — Мой поступок в тот день был однозначно злым. Я преступник и убийца, и не собираюсь в этом никого разубеждать.

— Да я не об этом, — сказал я.

— А о чём же?

— Вот не мог ты быть таким же, как все нормальные игроки? Кошмарить и гнобить своих рабов, насиловать девушек. Относиться к людям, как к расходному материалу, делать из них живые щиты. Тогда я бы без зазрений совести убил тебя, а рабов присвоил себе и отправил жить на одну из своих баз. А ты вон чего устроил: мирная жизнь, дружба, равенство. У меня теперь рука не поднимется всё это разрушить.