— Да, согласен, — кивнул довольно тот. — Филер из нее выйдет отменный. Незаметный, но все видящий и слышащий. И учить-то нужно по минимуму.

— Значит, решено, — подвел итог полковник Вышневецкий, делая запись в дело Ласточкиной. — Следующий у нас... Гольштейн!

— Я! — подорвался со своей парты горбоносый парень.

— Вам было дано задание провести аудит предприятия вашего отца и доложить, не финансирует ли он тайно запрещенные партии и кружки. Что вам удалось выяснить?

— Кхм, — судорожно сглотнул Иона. — Да. Я провел аудит, но могу вас заверить, что никого из запрещенного списка мой отец не финансирует. Более того, примерно треть выручки идет в благотворительные фонды и дома призрения.

— А что вы скажите? — повернулся к ротмистру полковник.

Парень нервничал, но оно и понятно. Мало того, что в начале показал себя не с лучшей стороны и получил нагоняй от того самого ротмистра Алексеева, так еще и по заданию ему пришлось «копать» под собственного отца.

— Врет, — рубанул офицер, словно приговор подписал. — Мы на Гольштейна еще в прошлом месяце вышли. Пусть напрямую он ни одну партию не финансирует, зато ведет делопроизводства прогрессистов и кадетов. Официально обе партии не запрещены и ведут умеренную центристскую политику. Вот только среди них есть радикалы, что хотят свержения монархии и преобразование страны в республику. И дела таких людей тоже ведет Самуил Авраамович Гольштейн. И его сыну о том известно.

— Что скажете на это, молодой человек? — строго посмотрел на побледневшего Иону полковник.

— Но ведь было дано задание провести только аудит, — пролепетал он. — Про то, какие дела и с кем ведет мой батюшка, узнать задания не было...

— Типичный еврей, — хмыкнул ротмистр. — Делает только то, что выгодно, либо в четких рамках «буквы» договора, плюя на его суть.

— И каков будет вердикт комиссии? — откинулся на спинку стула Вышневецкий.

— Взять на особый контроль! — рубанул ребром ладони по воздуху ротмистр. — Пусть передает информацию о делах его отца с центристами. Если докажет свою верность империи и императору, можно начинать чему-то обучать и принимать штатным сотрудником службы, а то уж больно хитер.

— Пожалуй, соглашусь с Павлом Георгиевичем, — пожевал губами Савелий Лукич. — В обычные бойцы он не годится — телосложением не вышел, да еще хитер и изворотлив. Но и сразу принимать такого сколького молодого человека к нам, без проверки на верность, преждевременно.

— Хорошо, — сделал пометку в деле Гольштейна полковник. — Кузнецова!

— Я! — спокойно встала черноволосая наборщица текста.