Тот уставился в землю и угрюмо молчал.

— Ты скажи, мне интересно, — продолжил я настаивать. — Не бойся, осуждать не буду.

— Так, кому еще-то это делать? — буркнул детина. — Он же их заставлял рекомендации Его Императорского Величества исполнять! Школы строить, больницы — как положено. И чтобы рабочих не гнобили. Лично перед императором за нас просил, чтобы князь Палицкий детишек на заводе не морил!

— Тебе-то о том, откуда известно? — с насмешкой посмотрел я на Василия. — Что просил?

— Дык, в газетах писали, — развел тот руками.

Простая душа, верит всему, что написано.

Тем временем мы отдалились от вокзала уже почти на два квартала, когда Василий наконец указал на один из домов. Длинный, деревянный в два этажа. Окна украшены резьбой, фундамент поднят на целый метр над улицей. Даже в окна первого этажа так сразу и не заглянешь, просто мимо проходя.

— Вот тута, — указал детина на дом, — купчиха Ипатьева комнаты сдает.

— И много берет?

— Туточки Митрофан Алексеевич угол снимает с семьей. Инженер наш, стекольную посуду изобретает под шампуни для дамочек благородных, да разные бутыльки под всякое разное...

— Изобретает? — перебил от удивления я его.

— Ну да. Оно ж вроде бутылка одна от другой не сильно отличается, ан нет! Есть различия. То более ухватистая, то покрасивше сделает.

— Разве этим не стеклодувы занимаются?

— Те только по его экск.. эскез... эс-ки-зам, — по слогам выговорил непривычное слово Василий, — бутылки дуют. Сами конечно могут что выдумать, но им добро не дают. Не всякая бутылка дамочкам нравится.

— Так сколько он платит? — удовлетворив свой интерес, спросил я.

— Красненькую в месяц, — кратко и непонятно ответил детина.

Я вопросительно посмотрел на него.

— Ну.. красненькую, — развел тот руками, не понимая моего недоумения. — Десять рублев.

— Так бы сразу и сказал, — буркнул я.

В окнах горел свет, в доме еще не спали, поэтому я без стеснения громко постучал кулаком в дверь. Через дверь были слышны детские визги, женский голос, что ругался на них, и тихие аккорды фортепиано. Мне пришлось побарабанить в дверь еще дважды, прежде чем раздались тяжелые шаги и мне наконец открыли.

— Здравствуйте, милостивый государь, чем обязана?

Даме было далеко за сорок. На лице хватает морщинок, но они еще не избороздили все, так и не добравшись до щек и оставив без своего «внимания» половину лба. Взгляд внимательный, цепко-радушный.

— Здравствуйте, — улыбнулся я ей. — Мне бы комнату снять. У вас найдутся свободные?

— К сожалению, все комнаты на первом этаже заняты, — искренне вздохнула женщина, еще раз пройдясь по моему наряду внимательным взглядом.