До стекольной фабрики дворян Патрушевых я добрался на извозчике. Там кликнул пацаненка, что с коробкой в руках мчался куда-то по двору, и за трехкопеечную марку уговорил его позвать Василия, описав внешность детины. Не думаю, что здесь есть второй такой. Вскоре мужик подошел к воротам, поминутно оглядываясь.

— Господин жандарм, — тихо свистяще прошептал он. — Вы чего так прямо среди бела дня-то? Мне же руки никто не подаст, ежели прознают, что я вам помогаю. Да и бригадир осерчает, коли заметит, что меня нет.

— Ты к лекарю хотел, так?

— Сейчас? — обрадовался он.

— Да. Пройдем без очереди. Он тебя осмотрит и уже скажет — сможет помочь или нет.

— Так... а кто ж меня отпустит-то? — огорченно озадачился Василий.

— Так договорись с бригадиром! Скажи, что захворал и как раз к доктору идешь. Иначе, какой из тебя потом работник будет? Ты ведь и не соврешь совсем.

— То же верно, — задумался мужик. — Я мигом!

Примчался Василий через десять минут и не один. Вместе с ним пришел хмурый худой мужичок с бородой в ладонь, робой с частыми опалинами и широкими ладонями со следами ожогов.

— Вы стало быть, ваше благородие, Ваську забираете? — спросил он меня в лоб.

— Да.

— Не извольте за дерзость, но с чего бы вам о нем так печалиться?

— Услуга за услугу. Он мне помог комнату подешевле найти, а я ему в ответ пообещал с врачом свести.

Мужичок, удовлетворившись моим ответом, кивнул и попросил вернуть работника как можно скорее, а то приказчик заметит и пострадает вся бригада.

После этого мы прямым ходом двинулись в больницу к Догомышу. Посетители смотрели на меня со скрытой злобой, когда я, не обращая внимания на очередь, прямиком прошел к кабинету врача. Сзади неловко плелся Василий, внезапно оробевший перед приемом.

— А, это снова вы, — встретил меня Владимир Иванович. Под глазами у него были синяки от недосыпа, да и сам врач выглядел не очень хорошо. Совсем он себя загонял, полностью отдаваясь своим пациентам. — Ну показывайте, кого привели.

— Вот, — шагнул я в сторону, указывая на Василия. — Ему в драке в пах прилетело. Теперь мается, боится без детей остаться.

Поманив рукой детину, врач указал ему на стул напротив себя и приказал снимать портки. Через пять минут мы уже выходили из кабинета. Счастливый Василий постоянно оглаживал пах, не обращая внимания на косые взгляды окружающих, и уже витал в облаках, мечтая, как он воспользуется вновь обретенной возможностью ходить по бабам.

— Ну как? Сдержал я свое обещание? — когда мы покинули больницу, вывел детину я из его мечтаний.

— Да. Благодарствую, господин! По самый гроб обязан буду!