— Я знал, что дуракам везет, но не настолько же!

Падая вдоль стены башни, он зацепился металлическими пластинами сапога за веревку. Сознание парень потерял от удара по бревнам. Веревка висела здесь не просто так и не для ловли пролетающих мимо Хонд, с ее помощью на верхнюю площадку поднимали в корзинах снаряды к баллисте. Шутник теперь висел вниз головой, плавно раскачиваясь в десяти метрах над землей, положение было незавидным.

Вдруг наверху, среди изломанных бревен, показалась окровавленная голова Крыса. Глядя на Хонду, он тупо сказал:

— Я думал, тебя убило. И Аниты нет. Ты что тут делаешь?

— Онанизмом занимаюсь, — брякнул Хонда. — Сам что ли не видишь?

— А-а, — глубокомысленно согласился артиллерист.

— Что — а⁈ Вытаскивай меня наверх, но только осторожнее, представляй, что тянешь Аниту и в случае успеха спасательной операции она, возможно, даст тебе подержаться за сиську.

Оказавшись на стене, Хонда обессиленно присел на вывороченное бревно и перевел дух. Он видел, что здесь все держится только на честном слове, надо было уходить, но сил не было, от продолжительного пребывания кверху ногами кружилась голова. С трудом управляя собственным взглядом, Хонда с удивлением смотрел на Крыса. Тот невозмутимо уложил снаряд в гнездо разбитой баллисты и уставился на оторванную рукоятку ворота.

— Клеопатра, что ты делаешь, тебе что, совсем скучно? — не удержался Хонда.

Бросив на шутника безразличный, пустой взгляд, Крыс спокойно ответил:

— Мне надо взвести баллисту, я ее уже зарядил.

— Кто бы тебе зарядил, — вздохнул Хонда. — Ты что за бред несешь? Баллиста разбита, башня повреждена, мы с тобой едва уцелели. Надо уходить вниз.

— Хорошо, — согласился Крыс. — Сейчас я взведу баллисту, и мы пойдем вниз. Но только сначала надо будет выстрелить. Остался последний снаряд, почти все провалились в дыру после удара. Я выстрелю, мы спустимся вниз и найдем их, сложим в корзину, понесем наверх. Потом я заряжу баллисту…

Хонда отвесил парню оплеуху. Крыс глянул на него с недоуменной обидой:

— За что?

— Очнись, нет больше твоей баллисты, а у тебя сотрясение мозга. Нам нельзя здесь оставаться, пол может провалиться в любую минуту. Пойдем, я отведу тебя в лазарет.

Робина он нашел неподалеку от башни. Тот сидел на краю стены, свесив ноги вниз, и смотрел на действия противника. Хонда присел сбоку, расстегнул помятый шлем, стянул с головы, морщась, когда цеплял слипшиеся от крови волосы. Освободив голову, он разглядел своего вождя. Вид у Робина был ужасен, он весь был покрыт кровью, причем неясно даже– своей или чужой. Доспехи были страшно измяты, пробиты в нескольких местах, отдельные пластины отсутствовали, в дырах виднелась нижняя кольчуга, левый наплечник был сорван, изжеванное забрало болталось сбоку от шлема.