Передо мной положили карту — распечатку с экрана ближайшего к нам района. Причем особняк на нем тоже значился.

— Вот тут. Оптимально из всех, что я смотрел. Соседи наши практически. Чуть дальше по улице через три дома. Жилой дом образца середины прошлого века. Два этажа, один подъезд, десять квартир. По габаритам примерно как ваш особняк будет, плюс-минус. Сам дом старый, но крепкий, я уже смотрел. При этом самое смешное — крыша в аварийном состоянии и управляющая компания не чешется — проворовались знатно, сейчас там судебные тяжбы идут. Жильцы и рады бы съехать, да продавать квартиры за копейки никому не хочется, а нормальные деньги за них уже не выручить, особенно те, что на втором этаже. Вот было б у нас миллионов тридцать лишних…

— Допустим, — кивнула, когда напрягла память и вспомнила, что не так давно сама проходила мимо этого дома и мне понравилось, какой там большой внутренний двор, славный фасад, большие балконы с торцов, а вот с крышей действительно беда. — Почему тридцать?

— Ну так, — хмыкнул Савелий. — Не наживаться же на людском горе, да? Это же квартиры выкупить у каждой семьи, расселить, да потом ещё ремонт в копеечку обойдется. Старый фонд — он прям как ваш особняк до ремонта. Сколько вы сюда уже вбухали?

Мысленно подсчитав, кивнула. И впрямь, если выкупать в среднем по два-три миллиона за квартиру (плюс ремонт), то так и получится. Но если подумать… Вариант не самый плохой. Своё здание — намного лучше, чем аренда. Попадется идиот наподобие княжича, куда съезжать будем?

— Деньги есть, — кивнула, обдумав всё от и до. — Предлагаю сходить на место и всё изучить предметно. Особенно документы на собственность. Как насчет того, чтобы заняться этим прямо сейчас?

— С удовольствием!

К сожалению, «прямо сейчас» не получилось. Сначала Док кому-то позвонил и договорился на толкового оценщика. Затем мы пообедали. Подъехал Вадим с огнетушителями, аптечкой по ГОСТу и планом эвакуации (я всё оплатила), а потом подошла и Ирина. Знакомая Алевтины, желающая устроиться ко мне горничной.

Женщине было к тридцати, у ней была дочка шести лет. В школу только в следующем году, но в садик девочка толком не ходила — была довольно болезненной и постоянно простывала, плюс аллергия практически на всё. Сама женщина работала продавцом на кассе, за ребенком присматривала соседка. Муж-алкаш допился в прошлом году и Ирина тянула ребенка одна, тратя большие деньги на дорогостоящие лекарства для дочери Маши.

Сама женщина мне понравилась — не опустившаяся, не агрессивная. О дочери говорила с грустной улыбкой и была готова работать от заката до рассвета, особенно если с проживанием — жила Ирина в коммуналке и особых условий для ребенка-аллергика там не было.