— Я сейчас сама заплачу, — пробормотала через силу.

— Прости. — Меня нежно погладили по голове, заодно окончательно разлохматив прическу и повынимав из волос последние шпильки. — Мы с парнями думали завести кого-нибудь… Но потом разломы стали появляться слишком часто. Стало опасно. А потом у нас завелась ты.

— Ты… — Я аж чуть не закашлялась от возмущения, но в то же время начал разбирать некий нервный хохот. — Между прочим, это вы у меня в доме завелись!

— Да-да… Завелись, оккупировали и хрен вытравишь, — фыркнул и неожиданно поцеловал в край брови, почти в веко. — Есть хочешь?

— А ты мастер неожиданных вопросов, — пробормотала, озадаченная в очередной раз. Задумалась и кивнула. — Наверное, да. А который вообще час?

— Не знаю. Но ближе к ужину. А ты умеешь готовить?

— Нет, — ухмыльнулась.

— А я умею.

— Это ты сейчас хвастаешься?

— Да.

— Странный ты всё-таки… — Я подняла к нему лицо и открыла глаза, тут же утонув в расплавленном серебре его нежности. — А что ещё умеешь?

— Знаешь, пытаюсь лихорадочно сообразить, — он со смешком хмыкнул, — и ничего на ум не идет. Я маг, воин. А больше, кажется, и ничего. Не хвастать же тем, что машину водить умею? Читать люблю… В шахматы с отцом играем, когда выбираюсь к ним.

— А у тебя есть мечта?

— Есть.

— Расскажешь?

— Нет.

Нет, я не обиделась… Понимала. Но всё равно спросила:

— Почему?

— Потому что тогда ты испугаешься и убежишь.

— Почему? — озадачилась и попыталась предположить: — Ты хочешь завоевать мир?

— Нет, — рассмеялся.

— Завести сорок котов?

— Я больше собак люблю.

— Завести сорок собак?

— О нет, это слишком. Хотя одну я бы завел. Люблю собак, — он улыбнулся широко, искренне, но потом с досадой поморщился. — Но точно не сейчас. Слишком опасно, да и щенку нужно много внимания, особенно первые месяцы. А ты сама видела, что вокруг в последнее время творится.

Видела, да. Нахмурившись, перестала допытываться до чужой мечты, спросив другое:

— Почему разломы вообще появляются? И почему всё чаще? Неужели до сих пор нет ни одного толкового объяснения?

— Знаешь, как бы бредово это ни звучало, мне кажется, что во всём виноваты сами люди, — подозрительно спокойно произнёс Стужев. — Много есть разных теорий, часть из них совершенно безумна, но как маг множества стихий я чувствую пространство. Умею его сканировать. И вижу, что оно повреждено. Намеренно повреждено. Знаешь, это… Похоже на болезнь, которая уже захватила всё тело планеты. Как плесень, распространившаяся повсеместно. Но сначала всё равно была одна-единственная бактерия. Откуда она взялась? Сомневаюсь, что уже можно выяснить. Сотни лет прошло с тех пор, как был официально описан первый разлом.