Буквально позавчера фокус-группа проехалась по самым отдаленным местам нашей губернии и успешно иссушила семь опасных разломов категории В (крупные, условно созревшие), не допустив их раскрытия и сумев обесточить до того, как невидимая глазу субстанция взорвалась.

Наш план по спасению мира набирал обороты.

А сегодня…

Всю неделю я с особым вниманием заглядывала внутрь себя, всё пытаясь разглядеть, кто же станет нашим первенцем, мальчик или девочка, но только этим томным воскресным утром поняла это четко. И улыбнулась, радостно щурясь.

Да, так будет правильно. Именно так.

— Ещё не знаю, что случилось, но точно что-то хорошее, счастье моё, — сонно пробормотал Егор, вернувшийся далеко за полночь с очередного внепланового прорыва, который произошел в районе Волоколамска, и его команда оказалась единственной, кто находился более или менее поблизости. — Поделишься?

— Ничего от тебя не скроешь, — улыбнулась я и, прижавшись ещё крепче, тихонько шепнула мужу на ухо: — А у нас сын будет.

— Правда? — Егор тут же проснулся окончательно и уставился на меня возбужденно сияющими глазами.

— Правда, — рассмеялась. — Сегодня это уже отчетливо видно.

— Полинка…

Меня зацеловали так жадно и сладко, что мир перевернулся не единожды, прежде чем ко мне снова вернулась способность связно мыслить и не только улыбаться, но и счастливо мурчать в объятиях супруга.

— Я тебя люблю, — тихо-тихо шепнул Егор, но с таким чувством, что я сразу поняла: это не просто слова и признание, которое я слышала уже не раз, это то, что шепчет его душа. Слова, искреннее которых, ничего нет. — Как же я тебя люблю, Полина…

— Сомневаюсь, что сильнее, чем я, — парировала ему, улыбаясь, как дурочка, и чувствуя, что ещё чуть-чуть — и просто заплачу от переполнивших меня эмоций. И поэтому попыталась переключиться. — Как назовем нашего маленького Егоровича?

— Честно — ни единого предположения, — обескуражил меня признанием Стужев. — Даже думать заранее не хотел, пока не узнаем, кто это будет. А ты?

— Знаешь… — я судорожно облизнула губы и заглянула ему в глаза, — наверное, это глупо, но я бы хотела назвать его Романом. Как твоего отца. Потому что… ну… — Я резко разучилась говорить, чувствуя, что краснею. — Мы ведь в ту самую ночь…

— Или на следующее утро, — вкрадчиво предположил Егор, сообразив, куда я клоню, чем смутил ещё сильнее. — Но знаешь, мне нравится твоя мысль. Значит, Роман Егорович? Великолепно. Сам не придумал бы лучше.

И тут же, резко скользнув вниз, поцеловал мой живот и с чувством произнес:

— Доброе утро, Роман Егорович. Очень приятно познакомиться.