— Я возвращаюсь, — до хруста сжав мобильник, проговорил я. — Иволгин, останови машину.

— Сдурел? — шикнул в трубку Барсик. — Никто не знает, где ты, не думаю, что Михалыч раскололся, он мужик правильный, был. Сиди в своей армейке и не высовывайся. И мобилу выброси, прямо сейчас.

— Это ты сдурел, Барсик, — заорал на друга я. — Предлагаешь бросить отца и мать?

— Без обид, друг, но мне кажется, что ты им уже не поможешь, поздно, — очень тихо проговорил Славик. — Если вернёшься, то и тебя найдут с проломленным черепом, а спишут всё на какого-нибудь бомжа.

Я заорал в бессильной ярости и пару раз вдарил по торпеде уазика, разбив кулаки в кровь. Сука, да что творится в этом грёбаном мире!

— Тебе тоже надо спрятаться, — взяв под контроль эмоции, проговорил я. — Где моя нычка, ты знаешь. Бери все деньги, хватай сестру и не вылазьте из норы пару месяцев.

— Уже идём в наше место, — отрапортовал Барсик. — Основную симку я сброшу в канализацию, мой левый номер помнишь?

— Да, — коротко ответил я. — Давай осторожнее, Барсик.

— Ты тоже, — грустно ответил друг. — И это, ты всё сделал правильно, Ярс. Несмотря ни на что. Помни это. До связи, брат.

— До связи, — ответил я и сбросил вызов.

Открыв окно, я выбросил мобилу и, обхватив голову руками, вновь заорал. Приступ бешенства быстро прошёл. Я потёр виски, пытаясь унять головную боль, а потом тихо проговорил:

— Останови машину.

— Мне приказано доставить тебя в часть, — меланхолично ответил Иволгин.

— Ты слышал разговор. У меня проблемы, родителей похитили. Поэтому прошу по-хорошему: просто останови машину, я выйду, — начал закипать я.

— Ты потенциальный носитель искры, я должен доставить тебя капитану Соболевскому. Если информация не подтвердится, то ты сможешь уйти, — начал нести какую-то дичь курсант.

— КАКАЯ, В ЖОПУ, ИСКРА! — взревел я. — СОВСЕМ КУКУХА СЪЕХАЛА! МАШИНУ, ГОВОРЮ, ОСТАНОВИ! — всё же не выдержал и заорал я, а потом, совершенно не понимая, что делаю, ударил.

Как Иволгин умудрился среагировать, понять я так и не смог. Вот он смотрит на дорогу, а его руки лежат на руле, а вот он играючи, словно нечто несущественное, остановил ладонью мой приближающийся к его щеке кулак, легким движением кисти вывернул до хруста руку, отчего я впечатался в кресло и застонал от боли, потом его голова медленно повернулась в мою сторону, и я разглядел пылающие синем пламенем зрачки.

— Какого хрена? — изумлённо прошипел я.

— Спи, — негромко произнёс Иволгин, его глаза вспыхнули нереальной синевой, и я тут же отключился.

— Просыпайся, Яшин, мы прибыли, — разбудил меня всё такой же спокойный голос Иволгина.