Поднимая волну ряски, зацепив листок кувшинки головой, из воды показалась голова чудовищного бобра. Увидев этого мутанта, жабомордый чуть не обосрался и попытался убежать из окружающего его войска ледяных мертвецов. Но не учел, что его жопа шире, чем расстояние между зомбаками раза в три. Наверное, он надеялся растолкать их с разбега, но лишь сам отлетел от замеревших стеной телохранителей. Ледяные трупы даже не дрогнули от таранящего удара графьей туши.

А бобриха тем временем прыжками шлепала к нам на холм по чавкающему сыростью склону.

— Как долго я этого ждала, ты даже не представляешь себе, мразь!!! — прорычала Розинга и скаканула к жалобно скулящему и невнятно булькающему графу.

Зомби расступились, пропуская ее к трофею. Бобриха же подхватила жирдяя зубами за пах и потащила его к болоту, оставляя за собой огромную канаву в расквашенном склоне холма, игнорируя завывания графа и его попытки отмахнуться от монстра. Самозванная же королева мертвых утащила его в трясину, и вода почти в это же время забурлила и окрасилась красным. И лишь когда поверхность болота перестала ходить волнами и пузырями, Розинга показалась вновь. Отряхнувшись от красной воды, она медленно пошлепала к нам.

— Ты сдержал клятву. — тихо сказала она, обращаясь ко мне. — Я тоже сдержу свое обещание.

С этими словами бобриха повернулась по направлению к кладбищу и вцепилась зубами в запястье, разрывая кожу. Из раны хлынула гнилая вода. Розинга собрала полную пригоршню этой воды и с размахом, веером выплеснула ее в сторону могил и ударила по земле хвостом, выбивая веер брызг из раскисшей трясинообразной почвы. Из земли, из склонов холма, хлынули ручьи грязной воды, устремляясь к болоту. Погост начал стремительно осушаться. Вода уходила, обнажая пирамидки могильников. В свете солнца я сумел разглядеть чей-то призрачный силуэт. Прозрачная фигура взглянула на меня на последок и погрузилась в одно из надгробий. А зомбированные крестьяне начали падать. Кряхтя и тряся головами, они пытались понять, где они и что происходит. А меня сзади кто-то начал обнимать.

Я прыжком развернулся и чуть не врезал Гурле по ее симпатичному личику.

— Кусать тебя за ногу, красотка! Я ж так заикой рано или поздно стану! Ты чего творишь!

— А мне это кажется забавным. — расхохоталась богиня смерти.

— Чего то хотела, или так, на палку чая заглянула? — потерев виски, задал я дурацкий вопрос.

— Наглец. — усмехнулась богиня. — Можно считать, что по делу. В конце-концов, кладбища — это по моей части. Пришла убедиться, что все обратно правильно упокоено. Но и от, хм, чая не откажусь.